Чтение онлайн

– Слушай, Валя! – повернулся он к приятелю. – Мне нужно связаться кое с кем… Может, ты как-нибудь воздействуешь на свою брюнеточку?

Валентин улыбнулся с нескрываемым превосходством.

– И почему ты из всего ухитряешься сделать проблему, Витя? Сколько времени тебе надо?

– С полчаса.

– Многовато. Минут пятнадцать, наверное, смогу выговорить, но больше не рискну: если явится профессор, моей Алечке сильно влетит. И что бы вы без меня делали в вашей Криминальной Полиции?

С этими словами неотразимый в своём сером форменном комбинезоне Жужало величественно покинул палату. Детектив ринулся к видеофону и впился взглядом в безжизненное табло. Когда спустя три минуты на последнем сиротливо замигал огонёк включенной связи, Полонский издал торжествующий вопль и быстро-быстро забарабанил по клавишам.

Это выглядело удивительным везением, но маэстро Жорж оказался дома. На обычно бесстрастном лице вампира сейчас проглядывало лёгкое неудовольствие, за спиной его отцветал радужный мираж иллюзорного концертного зала. До Полонского долетели густые низкие звуки чего-то классического, старинного, потом маэстро щёлкнул тумблером и стало тихо. При виде детектива лицо музыканта разгладилось.

– Виктор! Слава Богу! Я слышал, вы пострадали там, на Пелестоне, это очень прискорбно. Надеюсь, сейчас вам уже лучше?

– О да! Маэстро, простите, я, наверно, покажусь вам невежливым, но меня допустили до видеофона только на несколько минут. Вы не согласитесь ответить на пару вопросов? – Полонский постарался вместить в свою просьбу все учтивые выражения, некогда в детстве почёрпнутые им из старых приключенческих романов. Часть из них, правда, подзабылась за те годы, что он провёл, занимаясь частным сыском, в негуманоидном секторе Галактики. Не станешь же называть каких-нибудь пиратов с Фаргузии "судари" и говорить им: "Не соблаговолите ли вы бросить свои пушки и выметаться из своей ржавой консервной банки по одному"!

Вампир покачал головой с сожалением.

– Значит, вы не расскажете мне, что именно с вами произошло? Жаль! Но я рад помочь, если это в моих силах.

– Я свяжусь с вами снова – как только меня отпустят из госпиталя! – пообещал Полонский. – А сейчас, маэстро, скажите, нельзя ли вернуть Гин-Гроану способность видеть сны?

Маэстро Жорж усмехнулся недобро.

– На вашем месте, Виктор, я бы не торопился. Вы, как я понял, не слишком много знаете о тупелектцах? Есть некоторые особенности в их культуре…

– Вот как раз о культуре мой второй вопрос! Вы не знакомы с поэзией Тупелекта?

– С поэзией? Я – нет, но один из моих друзей много лет занимался изучением их литературы. Если хотите, могу вас с ним соединить.

Полонский тайком глянул на часы: выходило так, что позвонить Торквемаде он уже не успеет. Но приятель маэстро Жоржа мог стоить того…

– Хочу, маэстро! Это бы мне очень помогло.

Человек в красной бархатной мантии, появившийся на экране через пару минут, словно только что сошёл с какой-нибудь средневековой картины. У него были неимоверно густые брови и ресницы, но при этом совершенно лысая голова. Он выглядел моложе маэстро, но Полонский не рискнул бы сказать наверняка. Звали этого достойного жителя Ашписа мессир Энрико.

– Слушаю вас, молодой человек! – пророкотал вампир и обнажил в добродушной улыбке идеально белые зубы, вид которых почему-то вызвал у Полонского кратковременную внутреннюю судорогу.

В двух словах детектив объяснил мессиру Энрико, что именно его интересует. Вампир в ответ изумлённо приподнял великолепные брови.

– Поэзия? Да о чём вы, право? На Тупелекте никто никогда не писал стихов! Вся их многотысячелетняя история – это сплошная проза. Тупелектцы не поют песен, их голосовые связки для этого не приспособлены. Они не в силах передать ритмику своего языка – он абсолютно не ритмичен!

– Разве такое возможно? – недоверчиво спросил детектив. – А как же тогда "искры горящей серы, улетающие в лазурь"? А "священные роговые пластинки цвета стынущей лавы"?

Ответный хохот вампира был просто громоподобен.

– Юноша, да что вы! Какие же это стихи! Это меню из храмовой кулинарной книги "Великие ступени"! На Тупелекте не пишут стихов, но отменно готовят, совместное потребление священных блюд заменяет там привычные другим цивилизациям ритуальные пляски и песнопения. Существует даже убеждение, что процесс приготовления таких блюд наделяет, если можно так выразиться, повара некими сверхспособностями. Вам следует почитать об этом в моей "Энциклопедии Галактической магии". Её ещё называют "Дар мессира Энрико Гаруссо". Сведения для неё я собирал восемь сотен лет…

– Так вы уверены, что у них нет поэзии? – переспросил Полонский, от потрясения позабыв про изысканные манеры.

Вампир в красной мантии выдал в ответ такую какофонию звуков, какую при всём желании невозможно было принять за разумную речь. Мельхитерейские скрипичные концерты по сравнению с этим звучали небесной музыкой. Полонского передёрнуло.

– Ну, как? – весело поинтересовался мессир Энрико, наслаждаясь произведённым эффектом. – Вы считаете, что на таком языке можно сочинять стихи?

Ответить Полонский не успел: в проёме двери возникла голова Валентина Жужало с выражением неподдельного ужаса на обычно невозмутимом лице. Объяснять ничего не потребовалось – голос профессора Гейнера детектив узнал бы среди тысячи.

– Прошу прощения, меня сейчас отключат! – удалось ему крикнуть в оставшиеся доли секунды. – Спасибо огромное, мессир!

Экран погас, сигнальная лампа на табло притворилась нереанимируемой. Жужало испарился со скоростью, какой трудно было ожидать, учитывая его рост и самоуважение. Впрочем, про последнее всем, кто встречался с профессором Гейнером, сразу приходилось забыть. Для этого медицинского светила не существовало никаких авторитетов, кроме его ныне покойного учителя, тоже с немецкой фамилией, чей голографический портрет самодовольно лучился на видном месте в профессорском кабинете на фоне цветных диаграмм и ярких пособий, с которых печально взирали на входящих несчастные гуманоиды с различными умственными отклонениями и травмами черепа.

Комиссар Баранников, он же Торквемада, явился строго в отведённое для посещений больных время, в крахмальном белом балахоне и с роскошной гроздью каких-то вычурных инопланетных фруктов. Короче говоря, вид его был респектабелен и в высшей степени пристоен, благодаря чему он прошествовал мимо медицинского дежурного поста и остался неповреждённым. Любезно раскланявшись в коридоре с профессором, босс 126-го отдела Криминальной Полиции Галактики вошёл в комнату Полонского и с достоинством расположился в спешно подкатившем кресле. Офицерский комбинезон цвета очень тёмного изумруда, выглядывавший из-под больничной маскировки, как ни странно, прекрасно гармонировал с красноватым загаром, который комиссар заработал, самолично возглавляя группу поиска на Гуджарте, единственном спутнике Ариона. Самолюбие у Торквемады было большое и нисколько не пострадало от того, что беглый мафиози попался в лапы кому-то другому, – а именно Полонскому.