Шрифт:
Иногда, глядя на небо, можно наблюдать нежно-голубые облака причудливой формы. Синее-синее небо, а по нему стройной канвой протянута белая бязь, напоминающая собой непрерывно-затейливые строки давно забытого человеком языка. Рождается ощущение, что это Бог пишет всем нам важное сообщение, специально используя как пергамент фон чистейшего, почти прозрачного неба. Но люди забыли этот язык, как со временем и забыли сам его источник. Бог знает о беспамятстве людском, но, будучи по своей сути Самой Милостью, не оставляет попытки сказать людям о важном. Он изобретает множество разных других способов помочь им вспомнить и понять… Один из Его многочисленных способов – он посылает в мир Проводников…
Интересное название – «Проводник». Для многих ассоциируется с человеком, выбравшим для себя профессию движения. Может быть, в каком-нибудь будущем, мы все будем передвигаться в полностью автоматизированных ёмкостях, где отпадёт необходимость в присутствии специального человека, и машины обслужат нас по первому классу. Может быть… А пока – пока есть проводники: поездах, самолётах, теплоходах – люди, помогающие нам, пассажирам, достичь выбранного пункта прибытия. Достичь с максимально возможным комфортом и минимально истрёпанными нервами.
Принцип аналогии никто не отменял. И те Проводники, коих посылает Бог, а не отдел кадров различных компаний, тоже приходят, чтобы доставить желающих в нужное место. Доставить с максимально открытыми глазами и минимально испорченной судьбой. Нет, понятное дело, человек и сам может добраться туда, куда должен. Рано или поздно всё равно доберётся. Весь вопрос: когда и как, в каком состоянии?
Признаться, этот самый каверзный вопрос: куда добраться, как и когда? – с самого начала стоял передо мною очень неясно, размыто и бесформенно. Это сейчас, после многих пройденных лет и событий, у меня в руках появился чёткий маршрут и расписание движения своей судьбы по жизненной дороге. Экипировочка, так сказать, слава Богу, обозначилась. А раньше – в детстве, юности и молодости – руководство по тому, что называется значимым словом «Жизнь!», основывалось лишь на смутных интуитивных догадках, иногда нелепых предчувствиях и на более-менее остром, постоянно встроенным в натуру желанием – знать…
И хотя я по сей день не устаю искренне и недоумённо спрашивать небеса: «За что, за какие такие заслуги или дела я, совершенно ничем не выдающееся существо, сподобилась встретиться с посланным Проводником?!» – вразумительного ответа так и не получила, да и вряд ли получу. И с лёгким сердцем могу для себя идентифицировать этот конкретный вопрос как риторический.
Начну с начала… Двигалась я двигалась по этой самой жизненной дорожке-где ползла, где круги наматывала, где откровенно пятилась, местами, само собой, шла уверенно и чётко (хоть и недолго), и пришла. Пришла к пониманию, что всё! Не могу больше! Настолько всё, как говорит моя мама, осточертело, что сил нет. Решила бесповоротно: сбегу к медведям (ударение на «ям»). В лес, в глухую тайгу, в безлюдье! Туда, где всё так, как есть – нелицемерно, правдиво, законно и просто.
Такому решению предшествовало многое. Но главное, наверное, заключалось в какой-то внутренней сумрачной истерике. Куда ни глянь вокруг, всё какое-то лживое, воинствующее, продажное, не умеющее радоваться ни за себя, ни за других. Одним словом, человеческая общность, демонстрирующая свои всевозможные грани, сделалась для меня столь мало привлекательной, что возникло стойкое желание сменить её на природно-животное партнёрство. Желание это росло, укреплялось, и я, перейдя тридцатилетний рубеж, окончательно в нём утвердилась. Но как человек хоть и не сильно, но всё-таки разумный, к тому же волею судеб успевший познакомиться и с нашей российской тайгой, и с условиями севера, я понимала, что ехать к медведям (опять же, ударение на «ям») зимой, – дело неправильное. Ну, во-первых, они спят, и меня не встретят (и, наверное, хорошо, что не встретят); во-вторых, зимние путешествия – вещь накладная и хлопотная. Да и тёплых вещей нет…
В общем, решение ехать было принято, но отложено до следующего лета. И я мало представляла, что бы мне могло помешать. Осталось всего ничего: продержаться зиму, подзаработать деньжат и окончательно определить тот таёжный участок, куда поместить свою персону. И я приступила к осуществлению намеченного.
Для начала поискала работу по той специальности, которая значилась у меня в полученном несколько месяцев назад дипломе; естественно ничего не нашла и пополнила собой ряды зарегистрированных на бирже труда безработных теоретиков без впечатляющих связей. К внутреннему огорчению от собственной судьбы прибавилось окончательное разочарование от экономического и социального бедлама, что, в принципе, добавило плюсов за отъезд на лоно сибирских просторов, но не решило вопроса материального обеспечения этого отъезда. Психанула полностью и тупо взяла в руки местную газету, обречённо уставившись в раздел «Работа».
На глаза попалось объявление, которое своими малыми притязаниями к кандидатам и обещаниями значительных доходов вызвало во мне нервозную радость. Нервозную потому, что уж слишком замечательно всё звучало и прям так ко мне и подходило. Но свою интуичную недоверчивость перед таким сыром я запихнула подальше, оставив лишь радость нахождения выхода. Вот оно!
Предварительно договорившись по указанному в объявлении телефону о встрече с руководителем, на следующий день я стояла в назначенное время перед бледно-розовым двухэтажным офисным зданием, размышляя над написанным по-английски названием, выставленным в одном из окон офиса. В школе и институте приходилось сталкиваться только с языком Фрейда и Гёте, и, несмотря на знакомые буквы, перевод названия так и остался для меня загадкой. Уму это не помешало остаться спокойным, а вот в области сердца что-то заныло. Что-то было не так, почему-то отдавало какой-то мутью, неясностью; захотелось развернуться и уйти восвояси.
«Иди давай!» – принудила сама себя, отгоняя все эти всполохи чувств. Развернуться и убежать я всегда успею, но надо же всё-таки осведомиться, узнать, может, действительно, бывает и такое? Пришла, понравилась и взяли!
Пустая, средних размеров комната со множеством стульев и одиноко сидящим за компьютером молодым парнишкой не вызывала впечатления динамично действующей компании.
– Присаживайтесь, сейчас подойдёт руководитель и проведёт с вами собеседование, – застенчиво предложил молодой человек. Хотелось понять, что за работа или занятие мне предстоит, но, глядя на его смущённое отчего-то лицо, я решила не приставать к нему с вопросами. Весь его вид говорил о том, что толковых ответов я от него не добьюсь. Решила дождаться руководителя.
Ждать пришлось минут двадцать. За это время в мозгу автоматически отметились два пунктика: первое – обстановка офиса мало напоминала деятельность, приносящую, как обозначалось в объявлении, приличный доход, и второе – понятие делового этикета было малознакомым понятием для данного делового круга. Ноющее сердечное ощущение возросло, всё четче проявляя импульс к отступлению. И в тот момент, когда и мозг уже согласился ретироваться, на пороге возникла слегка запыхавшаяся женщина, обвешанная хозяйственными пакетами и сумками.
Её появление нарушило уже поднадоевшую тишину. Широко улыбаясь, она поздоровалась со мной, с парнем и начала что-то живо ему говорить. Я решила дождаться удобного момента и потихоньку исчезнуть.
– Вот, пожалуйста, возьмите анкету… а это наш руководитель… пройдёмте сюда… – парнишка всунул мне в руки лист бумаги и сделал приглашающий жест. Я на секунду опешила: «Руководитель?! Она!?»
…В общем и целом я провела там около часа. Сначала долго, пространно, непонятно, но с энтузиазмом эта самая женщина, кою я окрестила с первого взгляда «бойкой торговкой», без перерыва вела свой рассказ. Собственно, моё интервьюирование заняло секунд сорок; следующие же полчаса я, как могла, строила из себя внимающего слушателя. Это было нелегко. Уже полностью догадавшись, что меня приглашают в участники какой-то мути, по непонятной мне причине я не решалась встать и закончить её монолог одной фразой: «Спасибо, мне это не подходит». Сыр растаял на глазах, обнажив железный захват мышеловки. Но я всё сидела и слушала, слушала и сидела.