Чтение онлайн

И вот черной ночью, безлунной и беззвездной, на станцию Кратово в поселок Старых Большевиков к дому Степана Степановича Гудкова подкатил черный “воронок”. Из него вышли люди в длинных черных пальто и черных шляпах, надвинутых на глаза.

Так вот, эти черные люди обязательно бы арестовали моего дедушку Степана и посадили в тюрьму, если бы его на день раньше уже не посадили за взятки.

Лёне Тишкову

Напротив дома Степана в поселке Старых Большевиков по четной стороне улицы стояла дача абсолютно засекреченного авиаконструктора Ивана Поставнина и его жены тети Шуры. Степан Степанович дружил с Иваном, а тетя Шура водила знакомство с Матильдой.

Тетя Шура была великосветская дама, носила дорогие меха, ей шили на заказ горжетки и палантины, она была очень пышная, наша тетя Шура, с утра себе волосы завивала горячими щипцами, имела толпы поклонников и никогда нигде не работала.

Дядя Ваня был из простонародья. Он денно и нощно работал в ЦАГИ — Центральном Аэрогидродинамическом институте в городе Жуковском. Авиаконструкторы тогда очень высоко ценились, их считали элитой. Так что тетя Шура Поставнина была светской львицей при конструкторе.

У них была дочка Таня — простоватая, некрасивая, похожая на папу. Она мечтала стать артисткой, но имела совсем непривлекательную внешность — волосы бесцветные, пепельные, жидкие косички заплетала с черными бантиками.

Зато тетя Шура была яркая и сочная. Она пользовалась оглушительным успехом, и пока ей не позвонят и не назначат свидания (Поставниным во всем поселке первым установили телефон!), она вообще не вставала с постели.

Она лежала, читала, слушала радио, пила кофе, и она очень любила рассказывать про свои романы.

А дядя Ваня был ангел. Когда-то у него были крылья, но в молодости он упал с лошади и крылья потерял. С тех пор он мечтал об авиации, выучился на конструктора, и это стало его настоящим призванием.

Вместе с Андреем Туполевым Иван Поставнин сконструировал немало самолетов, которыми в тридцатые годы гордилась советская страна. Но Ваня понимал, что это не те самолеты. Ему нужен был такой самолет, который унесет его совсем к другим землям и в иные небеса.

А в это время наша авиация набирала силу и высоту, авиационная промышленность делала немыслимые успехи. Мы ведь тогда должны были все делать больше всех, лучше, скорее и высококачественнее. Арктику бороздил Папанин, небо — Чкалов.

Воспользовавшись этим обстоятельством, в тридцать четвертом году в Центральном Авиационном институте в городе Жуковском Иван Поставнин предложил Андрею Туполеву проект гигантского агитационного самолета “Максим Горький”.

— Это будет невиданное в мире чудо, — говорил дядя Ваня Андрею Туполеву. — Восемь моторов, ты представляешь? Четыре с одной стороны, четыре с другой! Сорок две тонны! Восемьдесят пассажиров! Восемь членов экипажа. Размах крыльев — … шестьдесят три метра!..

— Не взлетит, — с сомнением отвечал Туполев. — С размахом ты, брат, явно перебарщиваешь.

— Взлетит! — говорил дядя Ваня с горящими глазами. — Ты меня знаешь, Толя, я слов на ветер не бросаю. Голову даю на отсечение — взлетит. Он будет разбрасывать на годовщину Октябрьской революции листовки, прославляющие партию и советский народ. На праздник Первомая с него будут прыгать парашютисты и выпускать воздушные шарики! Перед парадом на Красной площади он станет тучи разгонять своими крыльями. А если осенью в городе недостаточно желтой осенней листвы, мы будем листья собирать в лесу и рассыпать над городом — желтые, алые, кленовые, чтоб было впечатление пылающей золотой осени. Причем это мероприятие можно проводить в любое время года…

Вскоре группа самолетостроителей под руководством Андрея Туполева с его ближайшим сподвижником Иваном Поставниным соорудила в одном экземпляре громадный, невиданный по тем временам Ант-20, присвоив ему славное имя классика советского реализма Максима Горького.

Когда “Максим Горький” был готов, на нем решили прокатить всех строителей, которые участвовали в его созидании. Им выдали пропуска и с большими семьями — женами, тещами, детьми — пригласили для увеселения полетать над Москвой.

Дядя Ваня Поставнин тоже получил такие билеты. Он шел домой и думал:

— Обычно туда, куда я собираюсь лететь, улетают по одному. Забрать с собой дочку? Ведь Шура так и так не полетит… А! Как получится, — подумал Ваня.

Утром все спали, когда он проснулся, съел геркулесовой каши, выпил чаю, подошел к Тане, хотел разбудить, а она так сладко спит, и он пожалел ее.

— Пусть спит, — подумал дядя Ваня. — И Шуру жалко. Ну, ладно, если я улечу, а Таня пусть у ней останется.

И полетел сам.

18 мая 1935 года самолет “Максим Горький” со страшным ревом поднялся в небо и полетел над Москвой. Москвичи с изумлением следили за его полетом. Еще никогда в мире никто не видел в воздухе подобного чудовища. Тень от его крыльев пронеслась по Красной площади, улице Горького и легко заскользила к Белорусскому вокзалу.

Почетным эскортом стального гиганта Ант-20 торжественно сопровождали два самолетика. Внезапно один самолетик не рассчитал траекторию полета и врезался в “Максима Горького”. В тот же миг у “Максима Горького” отвалилось крыло. Он весь развалился и начал падать. Это было в центре Москвы.

Город замер. Внизу был вокзал. Трамваи. Тысячи пассажиров с детьми в ужасе смотрели, как на них медленно летят обломки самолета.

Но обломки “Максима Горького” не достигли земли.

Они исчезли в воздухе, растворились: ни тел, ни следов катастрофы — будто самолет на глазах у всей Москвы перешел в какие-то другие миры.

На Новодевичьем кладбище под могильной плитой, на которой золотыми буквами перечислены восемь членов экипажа и восемьдесят пассажиров “Максима Горького”, в том числе и наш дядя Ваня Поставнин, нет никого.