Чтение онлайн

Как уже говорилось выше применительно к словосочетанию "правовое государство", отсутствие ассоциаций на какое–либо частое слово или парадоксальность ассоциаций свидетельствует о том, что для респондентов стимул — это "пустое" слово. Например, наши СМИ навязчиво внедряют в обиход словосочетание "средний класс". Но если в качестве ассоциаций на это словосочетание десятиклассники выдают ответы "Нескафе Голд" или "холодильник Бош", или просто называют престижные торговые марки, то это и есть показатель семантического опустошения.

Как известно, "средний класс" — это калька с английского middle class. Но кто в него входит? Вовсе не те, кто всего лишь хорошо зарабатывает. Это прежде всего гражданес определенным образом жизни, самосознанием и этикой. Человек, вчера разбогатевший в результате удачных операций на бирже, возможно, проснется утром знаменитым, но к среднему классу принадлежать станет в лучшем случае в неблизкой перспективе.

Тогда следует признать, что в структуре нашего социума нет среднего класса — в том же смысле, в котором у нас не было рыцарей, сервов, вольноотпущенников, а в Западной Европе — нет номенклатурыи аппаратчиков.Как можно заключить из представленного выше материала, ассоциативный эксперимент — это продуктивный и многообещающий инструмент познания наших ценностей и установок.

Когда мы представляем себе исследователя–лингвиста, то в нашем воображении естественно возникает человек, сидящий за письменным столом. В общем случае так оно и есть. Исключение составляют те, кто изучает язык в полевых условиях, — они непосредственно общаются с информантами и тем или иным способом записывают их речь. Так работают диалектологи и исследователи бесписьменных языков. Другой случай — лингвисты, изучающие звучащую речь инструментально, с помощью приборов, т. е. исследующие прежде всего фонетический и фонологический уровни языка. Как правило, эти ученые работают в фонетической лаборатории.

В остальных же случаях исходным материалом для лингвиста служат тексты–источники, т. е.речевые произведения, зафиксированные на письме. Кроме текстов, созданных другими лицами, лингвист может анализировать и те тексты, которые он порождает сам как носитель языка. В большинстве лингвистических сочинений есть как примеры, заимствованные из текстов классической и современной литературы, так и фразы, придуманные их авторами. Поэтому рабочее место лингвиста — это прежде всего письменный стол.

В психолингвистике дело обстоит несколько иначе. Ведь психолингвист стремится изучать порождение, восприятие и понимание живой речи в режиме реального времени, т. е. преимущественно путем наблюдения и эксперимента. Поэтому психолингвист желал бы прежде всего общаться с информантом и непосредственно регистрировать его речевую продукцию, т. е. живую речь в момент ее произнесения. Соответственно, психолингвист наблюдает, как общаются носители языка с ним и между собой. Далее, он создает нужные ему экспериментальные условия и во всех случаях тем или иным способом фиксирует речь и речевые реакции своих ии., а также их мимику и жесты, тем более что в его распоряжении есть современная техника — как минимум магнитофон и видеокамера.

Отмечу в этой связи, что возможность качественно записывать звучащую речь принципиально расширила речевой материал, доступный психолингвисту. Одна из наиболее интересных и сравнительно новых психолингвистических программ — программа изучения русской разговорной речи — не могла бы быть реализована в домагнитофонную эпоху.

В нашей стране такая программа была предложена еще в конце 50–х годов XX в. выдающимся современным русским лингвистом М. В. Пановым. В дальнейшем эта программа была реализована большим коллективом лингвистов под руководством Е. А. Земской, чьи книги начали появляться с 1973 г. Впрочем, вплоть до конца 1980–х годов, когда вышел сборник "Язык и личность", авторы никак не ассоциировали использованный ими подход с психолингвистическими устремлениями или методиками. На самом деле программа изучения разговорной речи и по целям, и по методам с полным основанием может быть зачислена по "ведомству" психолингвистики. Поэтому я считаю полезным рассказать об этой проблематике подробно, опуская только историю вопроса.

Какие представления у нас возникают, когда мы думаем о разговорной речи? Видимо, это короткие фразы — реплики, обращенные к другому, т. е. к собеседнику, и рассчитанные на ответную реакцию. Иными словами, нам прежде всего представляется речь диалогическая — говорит то один, то другой, то третий. Далее, это речь "простая", т. е. не книжная, без всяких слов типа следовательно, исходя из, включая, по мнениюи т. п. Конечно, в разговоре предложения заведомо короче, чем на письме: без причастных и деепричастных оборотов, без приложений наподобие Сергеев, хирург с двадцатилетним стажем работы в Центральной городской больнице.Конструкции типа принимая во вниманиетоже там едва ли встретятся. Зато, вероятно, там часто будут встречаться всякие "нерекомендуемые" словечки — этот, как его, ну, в общем, такой весьи другие "слова–паразиты".

Эти представления приблизительно соответствуют действительности. Вместе с тем не они являются главными в описываемом далее подходе к научному изучению разговорной речи (сокращенно — РР). Итак, уточним прежде всего объект исследования, как его впервые представили авторы книги "Русская разговорная речь" (1973).

Прежде всего РР, которую изучают авторы этой книги, — это отнюдь не просторечие, не разговоры любых людей на лавочке или завалинке. Это, однако, и не та разговорная речь, которая представлена в литературных произведениях в виде "прямой речи" персонажей (о прямой речи как факте литературы см. фрагменты работы Л. Я. Гинзбург в приложении 1, "Тексты"). Это и не речь учителя у доски, докладчика или телеведущего, хотя указанные жанры существуют как раз только в устной форме.

Что же в таком случае имеется в виду?

Имеется в виду спонтанная, непринужденная устная речь образованныхносителей современного русского литературного языка. Эта речь лишена черт просторечия и свободна от "уличного" жаргона и диалектизмов.

Самое же важное — это то, что РР рассматривается как особая, отдельная языковая система. Поэтому, как сразу отметили авторы книги "Русская разговорная речь", термин речьздесь условен. Следовало бы говорить о разговорном языке,но словосочетание "разговорная речь" уже стало привычным, и авторы не стали ломать традицию.

РР (по крайней мере в современной русской культуре) существует параллельно с системой кодифицированного литературного языка (сокращенно — КЛЯ). Три особенности внеязыковой ситуации влекут за собой использование РР:

• 1) неподготовленность, спонтанность речевого акта;

• 2) непринужденность высказывания;

• 3) непосредственное участие говорящих в речевом акте.

Непринужденность определяется наличием между участниками

речевого акта неофициальных отношений. Поэтому, например, из круга рассматриваемых текстов выпадает обмен мнениями на каком–нибудь официальном собрании, где говорящие в соответствии с ситуацией пользуются устной формой КЛЯ. Иначе говоря, вне поля нашего внимания останутся высказывания типа "Уважаемый Петр Николаевич справедливо заметил, что… Я же, со своей стороны, придерживаюсь несколько иного мнения".