Чтение онлайн

Чем дольше он думал об этом, тем больше злился. Он-то, дурак, считал, что Беллз начал стрелять куда ни попадя из-за того, что узнал, что за ним охотятся, а на самом деле тот с ума сошел от ревности. Господи Всемогущий, оказывается, это просто ссора двух влюбленных, переросшая в перестрелку. Гиббонс погиб из-за того, что милые побранились. Тоцци не мог в это поверить.

— Зачем же надо было убивать моего напарника?

— Что?

— Беллз. Почему ему понадобилось убивать моего напарника? — Тоцци изо всех сил сжал челюсти, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Откуда я знаю, почему он поступает так или иначе?

— Гиббонс был лучшим оперативником в ФБР, лучшим.Он был хорошим человеком. Даже гангстеры знали, что он хороший человек. И поэтому ненавидели его. Этот ублюдок Беллз недостоин ботинки чистить Гиббонсу. Гиббонс был лучше всех. Самым, самым лучшим. И ради чего он умер? Просто так. Ни за что.

— Успокойся, — сказала Джина.

Тоцци уже кричал, ему было все равно. В его глазах блестели слезы. Он наконец осознал: Гиббонс мертв!

— Это неправильно! — закричал Тоцци. — Неправильно! Гиббонс был лучше всех. Он не должен был так умереть. Он... Он не должен... — Тоцци не мог закончить. Он задыхался. Он не хотел, чтобы она видела его слабость. Она этого не заслуживает.

— Эй, — тихо сказала она, повернувшись к нему лицом, — успокойся, пожалуйста. Подыши глубоко. Расслабься. Ты доведешь себя до болезни. — Она положила руку ему на плечо.

Внезапно все перевернулось с ног на голову. От ее прикосновения по его коже пробежала дрожь. Сочувствие, звучащее в ее голосе, почти заглушило все подозрения.

— Подыши, — произнесла она, — медленно.

Он кивнул:

— Ладно, ладно, со мной все в порядке. Все отлично.

— Хорошо. Минуту назад ты вел себя как настоящий слабак. Не может быть, чтобы ты на самом деле был копом.

Прикосновение ее руки превратилось в прикосновение гадюки.

— Просто подыши, вдох — выдох, медленно и спокойно. — Она потрепала его по плечу. — Не волнуйся. Все будет хорошо.

Он впился зубами в костяшки пальцев свободной руки, чтобы не закричать. Сука!

3.23 дня

— Ш-ш-ш-ш! — Лоррейн подалась к динамику.

— Что? — Стенли прислушался, его рука с зажатым в ней пистолетом свесилась между коленей. — Вы что-то услышали?

— Это они? — Живчик напрягся, стараясь разобрать что-нибудь со своего места за рулем.

— Тише, — резко сказала Лоррейн. — Дайте послушать.

Звук, доносящийся из динамика, изменился, стал выше. Лоррейн показалось, что она различает с трудом пробивающиеся слабые голоса. Она взглянула на Гиббонса. Он наклонился вперед, опершись о колени, и уставился на динамик со своим мрачным видом старого рака-отшельника. Даже смотреть на него было неприятно.

Живчик вел машину по бульвару Кеннеди, основной магистрали Джерси-Сити. Мимо проносились огромные старые дома в викторианском стиле и ряды деревянных домов, расположенных выше по обеим сторонам улицы. Теперь они направлялись к Хайтсу. Выехав из туннеля, они пронеслись по улицам аристократического района Хобокена, побывали в Байонне, где жили Дефреско, и теперь кружили по улицам, надеясь поймать сигналы передатчика. Иногда Беллз околачивался в Байонне — здесь жил его брат. Вот Стенли и подумал, что он может тут оказаться, но пока что они ничего, кроме помех, не слышали. Тоном выше, тоном ниже, завывания и смутные шорохи — не более того.

Живчик проскочил на желтый свет.

— Я не знал, что Беллз обитает в Хайтсе. У него здесь квартира?

Стенли оставил его вопрос без ответа.

— Сверни направо.

— Где? — спросил Живчик.

— Все равно. Здесь. Сверни здесь.

Живчик сделал так, как ему велели, — свернул в переулок, ведущий направо, и затем заложил крутой вираж, заставивший всех за что-нибудь ухватиться.

— Так куда мы едем, Стенли?

— Знаешь Огден-авеню?

— Нет.

— А Пелисейдс-авеню?

— Да.

— Огден в одном квартале оттуда. С этого места открывается отличный вид на Нью-Йорк. Вид на утесы. Хобокен прямо внизу.

— Стенли, мы ведь уже искали в Хобокене.

— Заткнись и езжай, куда я говорю.

Лоррейн ничего не понимала. Почему Стенли хочет ехать туда, где красивый вид? Она посмотрела на Гиббонса, но на лице старого краба застыло осуждающее выражение. Кремень, а не человек. Ну и пошел он к черту.

Когда фургон въехал в Хайте, фон в динамике снова изменился. Теперь звуки напоминали беседу двух разных фонов. Она изо всех сил прислушивалась, пытаясь разобрать слова, но ничего не получалось.

Внезапно все заглушили помехи. Лоррейн с отчаянием подумала, что они снова потеряли Майкла, и на сей раз навсегда. Но, когда Живчик свернул на более широкую улицу, шум, напоминающий беседу, возобновился и стал более чистым.

— Я что-то слышу, — завопил Живчик. — Слышу!

— Заткнись! — рявкнул Стенли. — Поезжай к Огден-авеню.

Из океана шума на поверхность вынырнули два слаборазличимых голоса.

— Ты его не знала. Для того чтобы его понять, нужно было хорошо его знать. Мне будет очень не хватать его.

— Дыши глубже. Тебе нужно больше кислорода, говорю тебе.

— Отстань со своим дыханием. Мне нужен мой напарник. Неужели непонятно? Он единственный человек, с которым я мог работать. Не знаю, что мне теперь делать.

— Пожалуйста, послушай меня. Дыши глубже. У тебя сейчас будет истерика.

В голосе Стенли прозвучало изумление.

— Он что, плачет?

Лоррейн не спускала глаз с динамика. В горле у нее стоял ком. Майкл плакал, потому что умер Гиббонс. Почему же у нее не было слез?