Чтение онлайн

– Правда? – с недоверием спросил Тоцци.

– Да. Правда.

Гиббонс опять громко высморкался и снял наушники:

– Магнитофон в порядке. Док, вы готовы пойти проверить несколько голов на вшивость?

Опершись руками о колени, Каммингс встала, но на вопрос не ответила. Вздумал подтрунивать над ее формой медсестры. А Гиббонсу до смерти хотелось сбить с нее спесь.

Гиббонс сунул носовой платок в карман.

– Будем надеяться, Сол сегодня что-нибудь скажет. Возможно, когда сестра приедет забрать его отсюда. Судья Ньюберри очень неохотно выписал на это ордер. Мне пришлось изо всех сил убеждать его, что Сол выписывается, поскольку считает тебя, Тоцци, покойником, и, пожалуй, это наша последняя возможность добиться от него хоть чего-то. В конце концов я убедил судью. Но он считает, что я захожу слишком далеко.

– Откровенно говоря, я согласна с ним, – заявила Каммингс.

Гиббонс вытаращился на нее.

– Не ропщите. Вы идете на задание, изменив облик. Именно этого вам и хотелось, не так ли? Теперь у вас появится возможность рассказывать об этом своим внукам.

Она пропустила его слова мимо ушей.

Гиббонса это нисколько не задело.

– Может, прослушаете инструкцию? Еще один раз? Ради моего спокойствия?

– Нет. Я знаю, что делать. Иду в палату и начинаю проверять, есть ли вши в головах у пациентов. – Ей не удалось сдержать брезгливой гримасы. – Подойдя к столику мистера Иммордино, я роняю расческу, наклоняюсь за ней и устанавливаю под столешницей потайной электронный микрофон.

– Отработали, как это делается?

Каммингс презрительно усмехнулась, но все же продемонстрировала ему свое умение: наклонилась и взялась за край стола – большой палец сверху, остальные внизу. Микрофон она держала между указательным и средним пальцами. Оборотная поверхность у микрофона клейкая, и он прилипает к чему угодно.

– Микрофон у вас?

– Да.

– Где?

– В кармане, – раздраженно ответила Каммингс.

– Проверьте.

Каммингс запустила руку в карман юбки.

– Здесь.

Она решила не выходить из себя.

Гиббонс кивнул:

– Отлично. Только не забывайте: в палате вести себя надо естественно. Не торопитесь, но и не медлите. Вы медсестра. Вам нужно выполнить свою работу. Проверяйте головы и уходите.

Каммингс резко втянула в себя воздух. Ей мучительно хотелось отбрить Берта.

Гиббонс указал ей на голову:

– Поправьте парик. Сбился.

Каммингс заставила себя промолчать и поправила парик, но Тоцци видел, что ее просто распирает от злости. Потом она повернулась и, расправив плечи, широким шагом пошла к выходу. Хотела что-то сказать, но передумала и хлопнула дверью. Гиббонс покачал головой:

– Дамочка хочет обложить меня последними словами, но не решается. В жизни не встречал таких твердолобых. Иверсу далеко до нее.

– Гиб, не слишком ли ты суров к ней?

– Нет.

– Кончай. Ты принялся донимать ее, едва увидел.

– Это взаимный процесс, Тоцци. Она меня тоже донимает. Причем не в одиночку.

– Имеешь в виду Лоррейн?

Гиббонс опять высморкался и кивнул:

– Та еще парочка. Квартира стала походить на женский колледж. Они словно бы снова в Барнарде. До утра болтают о всякой ерунде, которую я даже не хочупонимать. Включу телевизор – начинают бранить то, что я смотрю. Возьму газету – их интересует, почему я не читаю «Таймс». Не хочу есть состряпанный ими диетический обед – опять нехорошо. Честное слово, Тоц, я готов перебраться к тебе.

– Ты просто любишь жаловаться.

– Легко сказать. Тебе не приходится жить вместе с ними.

– А что тут страшного? Им приятно общаться. Да это и не навек. Через месяц Каммингс вернется в Квантико.

– К тому времени я загнусь.

– Отчего?

– От псевдоинтеллектуальной чуши.

– Ну-ну, брось.

– Да, конечно, Стэси не пьет китайский чай с люцерновым медом и не ведет в семь утра споров о Леонардо и Вирджинии Вулф – черт знает, кто они такие. Держу пари, она не сводит тебя с ума, запуская на полную громкость пластинки с записями опер.

– Зато она ест тофу [4] .

Гиббонс вытер нос.

– Знаешь, если б Каммингс выглядела, как Стэси, я бы самстал его есть.

– Не стал бы.

Гиббонс, кривя губы, задумался.

– Ты прав. Не стал бы.

И высморкался снова.

– Лечишься ты чем-нибудь?

– От сенной лихорадки? Нет. После таблеток становлюсь, как пьяный. Все из-за деревьев в этой части штата. Как только доедем до перекрестка и свернем на Нью-Бренсуик, насморк начнет проходить. А когда проедем Линден, нефтеочистительный завод и аэропорт, пройдет совсем.

– Ты хорошо знаешь этот штат, Гиб?

Гиббонс достал платок и стал искать на нем сухое место.

– Я всегда удивляюсь, почему его называют штатом садов. Теперь понимаю. Смотри, вон она.

Сквозь зеркало Тоцци увидел Каммингс, беседующую с дежурным охранником в дальнем конце палаты. Она объясняла, что делает здесь, и какой врач поручил ей проверить пациентов на вшивость. Охранники ничего не знали. Они водят дружбу с некоторыми пациентами, с теми, кто не совсем спятил, кто оказывает им услуги. По утверждению Каммингс, такое происходит во всех психиатрических больницах. Тоцци с Гиббонсом не хотели доводить до сведения всей палаты, что новая медсестра на самом деле не ищет вшей, а устанавливает «клопов».

Гиббонс и Тоцци наблюдали, как Каммингс вошла в палату. Она огляделась и, поколебавшись, подошла к одному из пациентов, глядящему в пространство. Тоцци хотелось, чтобы она держалась более властно и уверенно, как настоящая медсестра, твердо решившая выполнить свою работу при любых обстоятельствах. Стоя возле бледного небритого мужчины, Каммингс водила по его голове расческой. Видно было, что ей неприятно касаться грязных волос.

– Полюбуйся на нее, черт возьми. – Гиббонс высморкался. – Она все испортит. Я знаю.

– Может, еще освоится.

Каммингс переходила от пациента к пациенту. Сперва она выбирала смирных, замкнувшихся в собственном мире. Они не причиняли ни малейших хлопот, и это придавало ей уверенности. Она становилась все более похожей на медсестру.

Гиббонс чихнул:

– Тьфу, черт.

Поднялся:

– Надо найти туалетной бумаги. Сейчас вернусь.

И вышел, вытирая нос влажным платком.

Каммингс переходила к более активным пациентам, догоняла одного из нервно расхаживающих, пытаясь добраться до его головы, седого, похожего на медведя человека пятидесяти с лишним лет. Тоцци поморщился, когда она коснулась его густых, спутанных волос, судя по виду, давно не мытых. Пациент не останавливался, но Каммингс не отставала. Внезапно он двинул ее локтем. Тоцци обеспокоенно подался вперед, однако удар, казалось, не причинил ей боли. Видимо, пациент в раздражении просто отмахнулся. Каммингс не отходила от него, пока не закончила проверку, потом пошла дальше. Глядя сквозь зеркало, Тоцци кивнул. Она держалась молодцом.