Чтение онлайн

– Может, ты и права. Но попробовать стоит. Я завтра поговорю с Накамурой.

Альдис зажмурилась, сжала кулаки и, как в детстве, отчаянно пожелала, чтобы пророчество Гвендолен не сбылось.

Увы, даже в детстве это мало помогало.

– Не хочу вас расстраивать, – гальтка бросила выразительный взгляд в сторону механических часов на стене, – но если мы через двадцать минут не начнем собираться, то ночевать будем на улице.

– Ну вот, я не успела все повторить, – огорчилась Лакшми.

– Я тебе потом объясню, что непонятно, – пообещала Гурда.

На часах половина одиннадцатого, до корпуса десять минут средним темпом.

Альдис попробовала встать и поняла, насколько сильно она вымоталась. Учеба, танцы, фехтование, подъем в связке, потом еще драка, турсоведение, ругань с Хельгом и добровольный спарринг с маникеном под вечер. Ноги отказывались ходить, хотелось рухнуть на кровать и проспать часов двенадцать.

– Пошли, чего сидеть! Сегодня Уллах в комендантах, он звереет, когда поздно приходят.

Темнело теперь раньше. Уже к семи часам в воздухе повисали серые влажные сумерки. Виндерхейм заворачивался в кисею тумана, как красавица-бхатка кутается в прозрачные шелка. Временами порывы северного ветра-дикаря срывали покровы, обнажая серые скалы, черные ветви деревьев с полуоблетевшей листвой.

Лакшми поежилась – она все время мерзла. На ее родном острове, почти в месяце пути от Виндерхейма, сейчас цветут мандариновые деревья и зреет виноград. Там, где она выросла, не бывает зимы, только приходят дожди и насыщают плодородную землю влагой, превращая поля в чавкающее болото из жирного чернозема. Там жарко, и кожа людей впитывает солнце – становится смуглой, как каравай из печи.

А в Акульей бухте давно зима. Солнце показывается на пару часов, чтобы снова спрятаться, море ревет простуженным басом и глодает скалы. Потом шторма утихнут, залив покроется зеленым льдом, и дети будут носиться по нему на коньках…

В Виндерхейме – ни зимы, ни лета. Остров наособицу, на распутье между западом и югом.

Мальчишка догнал их уже у самого корпуса.

Сначала были крики в спину: «Альдис! Альдис, подожди!» – потом из кустов вывалился кудрявый крепыш.

Девушка помотала головой. Такое чувство, будто она попала в дурной повторяющийся сон. И сейчас снова придется драться и слушать про Хельга.

– Зачем ты так мчишься, что нет никакой возможности догнать? – укоризненно проблеял давешний противник. – Неужели не слышала моего зова? Бежать через кусты трудно, они жесткие и все в колючках. Гляди, я чуть не порвал форму. И оцарапался.

– Чего тебе надо?

Если парень все-таки собирается закончить то, что начали его дружки днем, то дело плохо. Альдис сейчас и от Нанами не отобьется.

– Я хотел поговорить с тобой! – выпалил крепыш. Покосился на других девчонок и добавил: – Наедине.

– Мы пойдем, подождем в холле.

«Нет, не надо!» – хотела крикнуть девушка. Хотела, но не крикнула. Ее разборки с мальчишками – это ее разборки, нечего подруг впутывать.

Проводила взглядом закрывшуюся дверь, ущипнула себя за руку и попробовала разозлиться. Апатия в бою – верное поражение.

Злости не было, только разболелся низ живота. Йотуны тебя побери, Гвен! Накаркала!

– Чего тебе? – еще более неприветливо повторила девушка, стараясь оттянуть момент драки.

– Я… э-э-э… хотел спросить… Хотел задать вопрос. Не обижает ли кто тебя?

– Ты что – издеваешься?

– Нет, я серьезно. Ты это… если обижает кто – только скажи мне! Не стесняйся, прямо так и скажи. Поверь, мне можно довериться. Не бойся! Пусть будет даже сам Дрона, я его… – Парень изобразил выразительный хук левой рукой. – Скажи только имя, и обидчик будет повержен и унижен мною!

Теперь Альдис окончательно убедилась, что за всем этим скрывается какая-то пакость имени Хельга. Интересно, чего они ждут? Что она начнет жаловаться? И кому потом будут переданы эти жалобы?

Не очень-то умно со стороны Хельга, прямо скажем. Со своими обидчиками Альдис привыкла разбираться самостоятельно.

– А с чего такая забота?

Кажется, он смутился:

– Ну, ты же девчонка. А девчонок нужно защищать.

Нет, он решительно издевался.

– Ты намекаешь на то, что я слабачка и не могу постоять за себя? – очень ровным тоном спросила курсантка. Долгожданная злость все-таки вернулась, еще бы живот перестал ныть. – Может, ты хочешь сказать, что таким, как я, не место в академии? Спасибо за заботу, можешь передать своим дружкам, что я готова надрать им задницы в любое время дня и ночи. – Последнее было откровенным бахвальством. Оставалось надеяться, что крепыш об этом не знает.

– Альдис, иди быстрее! Комендант закрывает вход, – высунула голову из-за двери Гурда.

Сбегать с поля боя, конечно, не очень достойно, но Альдис сбежала. А что еще оставалось делать?

Вместо правой руки – боль. И вместо правой ноги – тоже боль. Словно жалят без остановки сотни пчел, а следом за полосатыми товарками спешат вгрызться в кость и плоть тысячи мерзких муравьишек.

Слезы прокладывают влажные дорожки по щекам. Пытаешься вдохнуть воздух, но легкие словно наполняются лавой из Муспельхейма. Аустри, Вестри, Нордри, Судри – коротышки бросили положенную им Всеотцом службу, и небосвод стремительно приближался, грозя раздавить мелкого человечишку.

«Больно, – ленивая мысль неторопливо ползет по извилинам мозга. – Боги неба… земли… и моря… как же больно…»

Небосвод отпрянул в сторону, словно испугавшись огромного силуэта, склонившегося над Хельгом.

Почему? Почему ему опять снится этот сон? Почему эти грезы так пугающе реальны?

Небо молчит. У неба, как и у самого Хельга, нет ответа.

«Громовержец» наклоняется. Лис знал, что последует за этим. Его собственное лицо, за последние восемь снов надоевшее хуже горькой редьки. А раньше и не думалось, какая у него противная высокомерная харя. Надо постараться сдерживаться после пробуждения…