Чтение онлайн

«…Из того магазинчика с платьями, о котором я тебе говорила, Морген, помнишь? „У Эбигейл“». Бетси отчетливо вспомнила эти слова, а также негромкий, раздраженный голос, каким мама обычно разговаривала с тетей. Странно, Бетси не помнила самого платья и не могла представить, как мама и тетя Морген его обсуждают, – в память врезалась единственная фраза, и в ней наверняка крылась подсказка.

А еще Бетси помнилось, как мама с грустью рассказывала о месте, где они жили вдвоем. «…Я танцевала с моей малышкой и пела песни, а утром мы встречали рассвет – как в Париже». Может, стоило отправиться на поиски мамы в Париж? Нет, решила Бетси, сперва она попробует найти ее здесь. В Париж не так просто попасть, а она уже приехала в Нью-Йорк. И потом, в отличие от Элизабет, которая немного знала французский, Бетси так и не выучила ни слова, а обращаться за помощью к Лиззи было бы ужасно неловко. Нет, в Париж она не поедет. Они танцевали, и пели, и жили где-то высоко, потому что в доме имелось много лестниц. «…И моя Бетси спускалась, и спускалась, и спускалась по лестницам, а я сидела внизу и ждала, и ждала, и ждала…» Бетси громко рассмеялась, перегнувшись через подоконник.

Бетси решила провести первое утро в номере, потому что здесь она могла хотя бы ненадолго ослабить надзор за Элизабет, а еще потому, что боялась показаться странной, выйдя так скоро после приезда. Должно быть, не распаковала чемодан и даже не умылась, подумает персонал. И кстати, ей больше нельзя ходить в унылых вещах Элизабет. Если тетя Морген и доктор Ронг все-таки отправятся на поиски, они будут описывать ее: Элизабет Ричмонд, двадцать четыре года, рост пять футов и шесть дюймов, вес сто двадцать фунтов, каштановые волосы, голубые глаза; одета в темно-синий костюм, белую блузку, черные туфли на низком каблуке, черную шляпку, последний раз видели со светло-коричневым чемоданом. По всей вероятности, похищена девушкой по имени Бетси Ричмонд: около шестнадцати лет, рост пять футов и шесть дюймов, вес сто двадцать фунтов, каштановые волосы, голубые глаза; одета в темно-синий костюм… Нет, ей определенно нужна новая одежда. Бетси усмехнулась про себя – если что-то и способно заставить Элизабет отвоевать свои позиции, так это собственный вид в ярко-красных туфлях и расшитом блестками платье – и нехотя решила пойти на компромисс: красная шляпа и какие-нибудь недорогие украшения.

Распаковав чемодан, она убрала белье и сменную пару чулок Элизабет в ящик комода, а скромное пальто и блузку повесила в шкаф. Затем разделась и приняла ванну. Выйдя из ванной, она неожиданно встретилась с собственным отражением в большом зеркале и застыла от удивления. Где же тут Элизабет? Упругая кожа, изящный позвоночник, строгая симметрия ребер, аккуратные пальчики на руках и ногах, подвижные линии шеи и головы… Разве здесь есть место для кого-то еще? Не видно ли в этих ясных глазах Лиззи, которая осторожно подкралась, чтобы посмотреть на себя? Или она уже пробралась дальше, к горлу или сердцу, и готова вцепиться смертельной хваткой? Может, она спряталась в волосах или нашла приют под коленом? Где же Лиззи?

На мгновение Бетси нестерпимо захотелось разорвать себя на части и отдать половину Лиззи, чтобы никогда ее больше не видеть. Захотелось крикнуть: «Возьми это, и это, и это, и вот это тоже тебе, а теперь пошла вон с глаз моих, пошла вон из моего тела, оставь меня в покое!» Она могла отдать Лиззи самое бесполезное – грудь и бедра, – а также то, что причиняло ей боль. Пусть забирает спину, чтобы ее всегда ломило, и желудок, чтобы его сводило спазмами. Пусть забирает все внутренности и проваливает, а Бетси наконец останется одна.

– Лиззи, – со злостью сказала она, – Лиззи, выходи.

И Элизабет выглянула на секунду. Увидев себя голую перед большим зеркалом в незнакомой комнате, она съежилась от страха, заплакала, принялась хватать себя и испуганно оглядываться по сторонам.

– Где?.. – прошептала она. – Кто?.. – Лиззи вращала глазами в надежде отыскать злодея, который схватил ее, ни о чем не подозревавшую, и притащил сюда, чтобы утолить свои плотские желания. – Кто здесь? – пропищала она наконец.

Бетси рассмеялась и затолкала ее обратно.

– Ты, дурочка, – ответила она, снова глядя на тело, которое так напугало Элизабет, – ты здесь.

И ощущая на щеках слезы Элизабет, Бетси подумала: «Вот бы у меня была настоящая сестра».

Она слышала мамин голос так отчетливо, как если бы мама находилась с ней в одной комнате. «Нет, она поедет со мной. Я не брошу мою Бетси».

Бетси обернулась. Это мама, вспомнила она, мама говорила, мама хотела взять ее с собой. Но ведь она говорила не сейчас. А когда? Когда Бетси слышала эти слова? «Нет, она поедет со мной…»

«Избавься от несносной девчонки. Оставь ее с Морген. На что она нам?» А это был голос Робина. «Ненавижу эту девчонку, – сказал он когда-то маме. – Ненавижу». А мама ответила: «Но ведь она моя Бетси, я ее люблю». Мама действительно так сказала? Бетси уверена?

– Бедняжке холодно, – проговорила Бетси и, забравшись в кровать, завернулась в одеяло.

Она лежала и думала. Согревшись, Лиззи заворочалась, и Бетси пришлось петь ей колыбельную:

Было бы у нее кольцо с бриллиантом, подумала Бетси, когда Лиззи угомонилась, она бы сказала им, что обручена. И они не смогли бы ее увезти – муж бы им не позволил. Он мог бы жениться на маме, они бы спрятались втроем и жили счастливо. Ее зовут Бетси Ричмонд. Ее маму зовут Элизабет Ричмонд, Элизабет Джонс до замужества Бетси. Пусть он зовет ее Лисбет, как маму, потому что Бетси – ее золотце…

«Глупышка», – сказала ей мама. «Но я хочу, чтобы Робин и меня звал Лисбет. Пусть зовет нас одинаково». «Бетси, – засмеялся Робин. – Бетси, Бетси, Бетси».

Пока Элизабет летала и падала во сне, Бетси думала насчет одежды: может, она купит новую уже сегодня, если получится сразу найти магазин «У Эбигейл». А вдруг магазин каким-то образом приведет ее к маме. А вдруг – Бетси тихонько засмеялась и заерзала под одеялом, – вдруг она откроет дверь, а мама уже там, стоит перед зеркалом, любуясь платьем в блестках и украшениями. «Бетси, Бетси! – воскликнет мама, распахнув объятья. – Где же ты пропадала? Я все ждала, и ждала, и ждала».

Бетси помечтала о новых вещах, постояла немного у окна (правда, человек с карниза больше не появлялся), оделась и вдруг поняла, что проголодалась. Она ведь еще не завтракала сегодня, вспомнила Бетси. С тетей Морген они в это время уже обедали: суп, или макароны, или вафли, или сэндвичи с салатом и майонезом, молоко, горячий какао, кексы, печенье, пудинг, ананасы и пикули…

Бетси остановилась в дверях и оглянулась. Все было аккуратно убрано, никаких следов ее пребывания здесь, и если они вдруг будут ее искать, то не узнают ни где она, ни куда собирается. Она осторожно заперла дверь и положила ключ в сумочку Элизабет (другой у нее было). В сумочке лежали помада, которой Элизабет слегка подкрашивала губы, неизменный носовой платок, записная книжка, карандаш и жестяная коробочка с аспирином. Бетси ухмыльнулась: интересно, как этот ключ от непонятного номера в отеле объяснит благопристойному носовому платку свое появление в сумочке Элизабет? И она зашагала к лифту, радуясь тому, что наконец-то выбралась из номера.