Чтение онлайн

Влажный мягкий воздух, все как нужно. И Маттис неожидан­но понял:

Настанет день, и тяги больше не будет. Настанет день, не бу­дет больше и вальдшнепа.

– Кто это тут пророчит несчастья? — вдруг успокоившись, сказал Маттис в сырой воздух — там появился он, желанный, зна­комый и изумительный, он летел в привычном направлении, изда­вая те же звуки. Будить Хеге Маттису не пришлось.

Когда на другой день он пришел на место встречи, его ждало новое письмо.

Вот как у нас с ним, подумал он.

На дне лужи еще оставалось свободное место, скоро и оно бу­дет покрыто точками и следами танцующих лапок.

16

Но через несколько дней Маттиса пронзила острая боль. Внезапно. Он метался, не находя себе места. На вопрос Хеге, что с ним, он ответил:

– Как будто болит живот. Но только как будто.

– Ты что-нибудь съел? Или это от погоды?

– Ни то ни другое,— ответил он и выскочил на двор.

Вальдшнепу угрожала опасность.

Утром этого дня он встретил на дороге одного парня, и парень спросил, правда ли, что над домом Маттиса тянет вальдшнеп.

– Конечно, правда,— ответил Маттис, довольный, что кто-то заинтересовался тягой. До сих пор ему приходилось навязываться людям с разговорами о ней.

Но тут же он похолодел от страха и пожалел о своих словах. Перед ним был охотник — это Маттис понял по его загоревшим­ся глазам.

– Но он больше не тянет! Тяга кончилась, Я уже давно его не видел.

Парень усмехнулся: мол, меня не проведешь.

– Думаешь, я не знаю, когда кончается тяга?

Уловка Маттиса ни к чему не привела. Маттису захотелось по­просить парня не трогать птицу, но он не успел, как всегда.

– Прощай,— быстро сказал парень и ушел пружинистым ша­гом. Загорелый, сильный, вот он-то работник что надо, его небось каждый хозяин нанимает с радостью и платит ему большие деньги, к таким парням девушки небось сами липнут.

Но Маттис не мог забыть его вдруг загоревшиеся глаза. Это охотник, теперь он придет сюда с ружьем, заляжет на опушке, подстережет вальдшнепа и просто-напросто убьет его.

Может быть, даже сегодня вечером. Так что же удивительного, если у него заболел живот?

Он не хотел говорить об этом Хеге — тогда бы открылось, что он сам и рассказал охотнику про тягу, а это было ужасно. Теперь уже все знают про тягу — пробовал он утешить себя, но это не помогало. Сегодня он сказал о тяге охотнику, который и пришел нарочно для того, чтобы расспросить его. Только Маттис слишком поздно сообразил это.

Живот сдавило еще сильней.

Вечер был чудесный, теплый и облачный. В воздухе чувство­вался привкус дождя. Маттис обошел вокруг дома, не сводя глаз с кустов, словно хотел помешать кому-то засесть там с ружьем.

Он понимал, что все безнадежно. Лес мог бы укрыть сотню таких парней вместе с их ружьями, и Маттис не нашел бы их. И все-таки он кружил тут, вглядываясь в кусты и в густеющие сумерки. И все больше и больше страшился невидимых ружей. Верно, их там много.

Нет, нет, нет.

Он словно окружил дом кольцом. Только поможет ли это? Ведь птицы летят высоко в воздухе, он не успеет предупредить их, они окажутся над крышей, а тогда будет поздно.

Он весь сжался: тяга началась. Сердце его остановилось.

Вот она, птица.

Мгновение. И нет ее. Маттиса как будто пронзило. Птица про­летела без помех, выстрел не грянул.

Может, он все выдумал? Нет, он не мог ошибиться. Ружье было где-то здесь, просто в первый заход оно не выстрелило.

Маттис продолжал свой бесполезный обход.

– Эй! — предупреждающе крикнул он в кусты.

Никто не ответил.

– Эй! — крикнул он громче.

Никакого ответа. Но тут же в кустах что-то хрустнуло. Тихо и угрожающе.

Где это? Маттис не уловил, откуда раздался звук. Там были люди, это точно. Он крикнул громче.

– Нельзя! — крикнул он прямо туда.— Здесь никто не смеет чинить зло!

Лес безмолвствовал.

Сейчас вальдшнеп полетит во второй раз.

– Не надо! — бессильно крикнул Маттис — голос у него со­рвался. Он и сам не знал, предупреждал ли он притаившегося стрелка, чтобы тот не совершил преступления, или предостерегал

приближающуюся птицу, чтобы она улетела отсюда. Наверно, и то и другое.

Сегодня вечером лес был неузнаваем. Лес, в котором Маттис всегда чувствовал себя в безопасности, нынче вечером затаился и грозил смертью. Летний вечер потоком лился с небесного свода и заполнял открытое место, но там, в кустах, притаилось ружье. И это все губило.

Маттис хотел крикнуть в третий раз, но услыхал свист крыль­ев, из его открытого рта не вылетело ни звука.

Нельзя, всхлипнуло в нем жалобно и беззвучно.

Бах! — прокатилось по лесочку. Где-то в глубине, куда не до­ставал глаз Маттиса. И тут же в небе вскрикнула птица.

Бах! — глухо отозвались склоны.

Маттиса точно пригвоздили к месту. Сперва на него тьмой об­рушился выстрел, потом с вечернего неба свалился подбитый вальдшнеп и шлепнулся на землю в двух шагах от Маттиса.

Маттис по-прежнему не мог пошевелиться. Он попытался на­вести порядок в своих мыслях — они его не слушались. Тут из кустов выскочил парень, и в то же мгновение тело Маттиса обрело свободу, он сделал прыжок, и теплая птица, пробитая свинцом, оказалась у него в руках, он разгладил помятые перья и заглянул в черные глаза.

Птица смотрела на него.

Нет, нет, не думать об этом. Так думать нельзя. Эта птица мертва.

Мертва, почему она должна быть мертвой?

Она же посмотрела на меня.