Чтение онлайн

— Успел?

— Не знаю, — пожал плечами Запольский. — Нужно спросить у секретарши.

— Вы проводите меня к ней?

— С удовольствием. И представлю. А то ведь она у нас не очень разговорчивая особа.

Если кому и были на руку произошедшие на заводе события, так это директорской секретарше — у нее стало совсем мало работы. Когда Перова и Запольский вошли в приемную, Алевтина Ивановна, женщина средних лет, сидела и старательно вышивала. Светлана бросила взгляд на ее работу — это был портрет кубинского революционера Че Гевары.

Секретарша рассказала, что заявление по поводу торговли акциями Евгений Трофимович написал, оно было послано в прокуратуру, никакого ответа оттуда до сих пор не поступало. Буквально через день-другой Дулепин погиб.

— У вас, наверное, осталась копия этого заявления.

— Копия, конечно, была. Но ее потом забрал Юрий Павлович, следователь.

Светлана точно помнила, что среди бумаг Поливанова такого заявления не было.

Выслушав на оперативке отчеты следователей о том, что им удалось узнать в понедельник, Турецкий пришел в хорошее расположение духа.

— Гордиенко служил в Северограде, и таинственная Оксана тоже из тех мест. Просматривается связь.

Он попросил Грязнова, чтобы тот проверил через адресный стол, жила ли в Северограде Оксана Леонидовна Балахонова.

— Неужели они могут орудовать с настоящими документами? — засомневался в необходимости такой проверки Курбатов. — Кто же так грубо работает, патрон?! Тратим силы впустую.

— Ты хочешь сказать, если они так глупо засвечиваются, их поймать проще пареной репы?

— Конечно.

— Не факт! — Александр Борисович мотнул головой. — Они могли действовать нагло, потому что у них было мощное прикрытие. Проколовшись, заметают следы. Куда делась эта Оксана из пункта обмена? Может, они ее тоже убили. Таким отморозкам убить человека проще, чем сделать фальшивые документы.

— Ну да, — скептически хмыкнул Александр Михайлович. — Фальшивые доллары делают, а подделать паспорт им сложно. Совсем, видать, идиоты.

— Саша, я повторяю: у них могла быть мощная «крыша». В таких случаях, надеясь на нее, преступники не хотят усложнять себе жизнь.

Турецкий закончил совещание, а еще до обеда снова собрал в кабинете следственную бригаду.

— Я пригласил вас, господа, — тоном гоголевского городничего произнес он, — чтобы сообщить вам преприятное известие: Оксана Леонидовна Балахонова жила и до сих пор прописана в Северограде, по улице Нахимова, дом пять. В декабре ей стукнуло двадцать четыре года, длительное время она находится в отъезде. Родители ее врачи, работают в поликлиниках: мать в детской, отец во взрослой. Все. Ехать туда нужно. Восстанавливать полную картину. — Он улыбнулся: — Если нет желающих, назначу добровольцев.

Яковлев намекнул, что он занимается несколько другой линией расследования — не фальшивыми долларами, а двойным убийством. Послать Курбатова — это значит мелко отомстить за его скептицизм именно по поводу существования Балахоновой. Вдобавок Саша в свое время очень много мотался по стране, был в командировках по восемь месяцев в году. Романовой нужно встретиться с Земцовой.

— Ты уже с ней договорилась? — спросил Александр Борисович.

— Нет еще. Я заходила, разговаривала с ее матерью. Она сказала, что Татьяна сейчас работает в Москве и, чтобы не мотаться, живет там. Квартиру снимает, у нее есть жених. В Зеленодольск приезжает только на выходные, и то не регулярно, как получится. Московские телефоны мать дала: и домашний, и служебный. Только теперь, если Балахонова найдется, я думаю, с ее предшественницей вообще можно не встречаться, — сказала Галина.

Все так бурно запротестовали, что, Романова, поняв свою промашку, покраснела.

В это время Светлана сказала, к общей радости, что охотно съездит в командировку.

— Молодец, — похвалил Турецкий. — Ты молода, полна сил. Узнай, как оптимально добраться до Северограда, и оформляй документы.

— На сколько дней?

— Милая моя, кто же заранее знает, сколько времени тебе понадобится?! — изумился Александр Борисович. — Это уже ты сама решишь на месте.

Кажется, Светлана Перова устала впервые в жизни — от огромного количества звонков, которые пришлось сделать во второй половине дня. Заказывать билеты на самолет, гостиницу, договариваться с североградской милицией, чтобы Балахоновы вечером были дома, узнать, с кем из знающих Гордиенко однополчан можно поговорить в части. Но вот, кажется, все предусмотрено и уточнено.

В мурманском аэропорту ее встретила машина прокуратуры. При большом желании можно было договориться, чтобы ее отвезли прямо в Североград. Однако Перова не дошла до такой наглости — предпочла добираться на рейсовом автобусе. Спасибо, хоть не пришлось самой искать автостанцию — молодой водитель довез, помог купить билет на нужное направление, все растолковал, и вот через полтора часа неспешной езды в наполовину заполненном пассажирами автобусе она оказалась в Северограде.

Городок раскинулся на покатом морском берегу. Он представлял собой скопление рядами стоящих серо-зеленых блочных пятиэтажек. Их расположение напоминало ряды для зрителей в античных театрах.

Командир части, капитан первого ранга Емельянов, поджидал Перову в своем кабинете. Им тут каждый новый человек интересен, тем более из Москвы. После дежурных реплик о дороге и погоде в столице приступили к делу. Светлана попросила каперанга дать общую характеристику Гордиенко. Не формальную, не служебную, а такую, чтобы дала представление о характере человека.

— Это трудно?

— Почему трудно? — усмехнулся Емельянов. — Легко, поскольку Гордиенко — личность не очень сложная. Назвать Анатолия ярким человеком язык не повернется. Офицер как офицер. В меру исполнительный, в меру старательный. Про таких обычно говорят «ни рыба ни мясо». Причем я бы не придавал такой характеристике отрицательный смысл. Она же подразумевает некую двойственность.

— Другими словами, он середнячок.

— Пожалуй, что так. Я уточнил бы: типичный середнячок, таких много.

— Почему он так рано демобилизовался?

— Вопрос не ко мне. Многие уходили в отставку. Кого отпугивал здешний климат, он действительно плох для здоровья, кого раньше манили весомые заработки, а теперь этого нет.

— В заявлении обычно указывается причина?

— В рапортах чаще всего пишут «по семейным обстоятельствам».

Светлана живо представила себе массовый побег моряков, слабеющий Военно-морской флот, и ей стало жаль Емельянова, которому, конечно, с тающей горсткой людей трудно обеспечить достойную обороноспособность страны.