Чтение онлайн

Перовой стало досадно, что навела Григория Павловича на грустные воспоминания. Желая перевести разговор на другую тему, она сказала:

— Вообще-то основная цель моего приезда в Североград связана с вашей землячкой Оксаной Балахоновой. Вам знакома эта фамилия?

— Конечно, Балахоновы здесь давно живут, раньше меня приехали. Только опять же без упоминания Гордиенко не обойтись — ведь Оксанка была его любовницей.

— Она единственная его привязанность в Северограде или одна из?

— Одна из многих. Но достаточно длительная.

Картина постепенно прояснялась. Кажется, ее поездка небессмысленна. Извинившись за неожиданный визит, Светлана попросила Никиту проводить ее к дому Балахоновых, на что тот охотно согласился.

Ей было приятно идти в сопровождении бравого офицера. Мысленно она посочувствовала Никите: после службы вынужден питаться в кафе, домой не торопится — повел ее к Григорию Павловичу, теперь к Балахоновым. Наверное, он одинок и ему не хочется возвращаться в свою холостяцкую неуютную квартиру.

Светлана спросила:

— Вы дома совсем не готовите?

— Да, я терпеть не могу готовить, — признался он. — Лучше в какой-нибудь забегаловке поем, чем к плите подойду.

— То есть вы всегда питаетесь только в забегаловках?!

— Почему же всегда? Только несколько дней, пока жена поехала в Питер проведать сына. Он зимой там у бабушки и дедушки живет…

У дома номер пять на улице Нахимова они распрощались.

У Балахоновых была двухкомнатная квартира с крошечной кухней, типичная хрущоба. Надежда Константиновна и Леонид Ильич встретили московскую гостью напряженно, понимая, что ничего хорошего от ее визита ждать не приходится. Услышав это, Светлана представила, сколько насмешек пришлось хлебнуть обладателям этих имен.

— В ноябре в прокуратуре Зеленодольска было возбуждено дело, связанное с появлением в обороте фальшивых денег, — сказала Перова. — Вашу дочь хотели допросить в качестве свидетельницы. Ее показания могли пролить свет на положение вещей. Однако с того времени, то есть с ноября, Оксану нигде не могут найти. Наверное, вас это тоже беспокоит.

— Еще бы! — вздохнул Леонид Ильич. — Успокаивает, только то, что она звонила.

— Если бы Оксана не позвонила, я бы с ума сошла, — добавила Надежда Константиновна. — Я бы подумала, что дочь погибла.

— Она часто дает о себе знать?

— Редко. Когда работала, звонила чаще. А главное — в Зеленодольск мы сами могли позвонить в любой момент. В ноябре же она уволилась, и больше мы ничего не знаем о ее жизни. Ее звонки с тех пор можно перечислить по пальцам одной руки: первый раз сообщила о том, что уволилась из пункта обмена, второй раз — поздравляла с Новым годом, и совсем на днях — третий раз.

— Откуда она звонила, не говорила?

— Даже не намекала. Сказала, что у нее все нормально, подробности расскажет при встрече.

«Надо будет поставить их телефон на прослушивание, — подумала Перова. — Хоть редко звонит, да других следов пока нет. Может, позвонит отцу Двадцать третьего февраля. А уж матери Восьмого марта — это точно. Вдруг и раньше по каким-либо причинам позвонит».

— Скажите, пожалуйста, каким образом Оксана попала в Зеленодольск?

— Тут служил ее приятель Толя Гордиенко, он оттуда родом. Когда демобилизовался, уехал, потом предложил Оксане там работу, — объяснила Надежда Константиновна.

— А здесь она где работала?

Леонид Ильич сказал:

— В бухгалтерии универмага.

— Супермаркета, — поправила жена.

— Где у нее больше зарплата: здесь или в Зеленодольске?

— Здесь был фиксированный оклад, там зависело от суммы обменных операций. Получалось примерно одинаково.

— То есть уехала не в погоне за длинным рублем. А замуж она не собиралась?

— Я бы не удивилась, если бы они поженились. Но ничего определенного они не говорили. Анатолий парень образованный, видный. Отец его милицейский начальник.

Светлана записала даты увольнения Балахоновой из супермаркета и ее отъезда в Зеленодольск. Попросила показать фотографии Оксаны, которыми семейный альбом оказался переполнен.

— Хочу попросить у вас на время два-три снимка. Все-таки мы разыскиваем вашу дочь, это может нам помочь.

Родители охотно согласились.

Странное впечатление складывалось у Перовой от сегодняшних рассказов. Приехала узнать об одном человеке, а гораздо больше подробностей выяснила о другом. Большой след оставил Гордиенко в жизни маленького городка.

Вечером Светлана позвонила в Москву Курбатову. Александр Михайлович собирался встретиться с младшим Гордиенко, поговорить насчет пропавшего кортика. Она попросила дождаться ее возвращения — тогда к Анатолию Альбертовичу появятся еще несколько вопросов.

В среду утром в кабинете Турецкого раздался телефонный звонок. Взяв трубку, только что приехавший, еще не успевший раздеться Александр Борисович услышал приятный женский голос. Это звонила Лазаревская, помощник зеленодольского прокурора. Их познакомили после похорон Поливанова-старшего, запомнилось ее имя — Кристина Максимовна. Сейчас она сказала, что сегодня будет в Москве, ей нужно заехать по делам в областную прокуратуру. Потом, если можно, хочет зайти к нему, поговорить по поводу убийства Юрия Поливанова.

Как назло, во второй половине дня Турецкого ждали на совещании в Министерстве юстиции.

— Тогда я могу заехать сначала к вам, потом в прокуратуру, — сказала Лазаревская. — В данном случае для меня очередность не имеет значения.

На том и порешили.

Кристина была одета в коричневый брючный костюм и бежевую водолазку. Подстриженные каре волосы делали ее лицо по-современному эффектным — сразу видно борца за права феминисток, и в то же время подчеркивали неискоренимо благородные черты, словно перешедшие к ней со старинных женских портретов. При себе у нее была черная кожаная сумка, размером и формой напоминающая портфель.