Чтение онлайн

Том покончил с собой через десять лет, когда понял, что не в силах сочинить ничего нового. После смерти очутился в «Сухой глотке», обреченный до Страшного суда исполнять свои хиты, которых за всю его жизнь набралось ровно три.

— Лучше отправиться наверх, — предложил Кроули, которого не вдохновляла перспектива вновь услышать пение Тома. — Я знаю неплохое местечко недалеко от офиса.

— Там смертные, — Хастур поморщился. — Надоели.

С этими словами он шагнул в завесу огня, полыхавшего в арке из берцовых костей и позвоночников. Огонь сохранился со времен мучилища, и демон Бегемот, бессменный хозяин и бармен «Сухой глотки», считал его стильной альтернативой двери.

Ему же принадлежала идея добавить к пыткам грешных внутренностей страдания слуха, поэтому кроме Тома Три Хита в баре обретался еще десяток подобных неудачников. Если же они по каким-то причинам музицировать не могли, их заменял механический орган, играющий гимны и псалмы задом наперед, страшно фальшивя при этом. В то же время Бегемот покровительствовал группе живых музыкантов имени себя [1] , однажды даже принес их записи. Знатоки оценили.

Кроули прошел вслед за Хастуром, вытряхивая из-за ворота пиджака застрявшие язычки пламени, щекотавшие шею.

Последние пятьсот лет интерьер бара не менялся. Владелец предпочитал натуральные материалы и приглушенные тона: серые могильные плиты и заплесневелые жертвенные камни в качестве столов и стульев, стены обшиты полусгнившими гробовыми досками, светильники из болотных огней задрапированы кусками истлевших саванов. Благовоспитанные посетители пили из человеческих черепов, а потенциальным буянам сразу выдавались оловянные кружки. В характеристиках клиентов бармен никогда не ошибался.

В дальнем конце за стойкой возвышалась монументальная туша самого Бегемота — лысого, с волосатым брюхом и брыластой физиономией, но без слоновьих ушей и хобота, с которыми его изображали на старинных гравюрах. Бегемот полагал, если во времена Вейера [2] и де Планси [3] облик слона еще мог внушать страх и отвращение значительному числу смертных, то теперь он не вызывает ничего, кроме симпатии. А раз так, то незачем неудобства терпеть, когда толком ни чихнуть, ни высморкаться.

Посетителей в этот час было битком, но для герцогов мигом освободили самую чистую из могильных плит и придвинули для сидения самые удобные жертвенники.

— Особым гостям — особую выпивку, — провозгласил из-за стойки Бегемот, наполняя два желтых черепа на высоких костяных ножках. — Специально для вас, господа, коктейль «Старая скверна»!

Словно в ответ на это представление из черепов брызнули фонтанчики зеленых и лиловых искр. Бегемот был известен своими коктейлями, которые смешивал по собственным, хранимым в глубокой тайне, рецептам, и подавал избирательно, руководствуясь причинами, известными ему одному.

— Бегемот, мне двойной, — вскинул руку Хастур.

— Тебе известно, что это? — вполголоса поинтересовался Кроули. Предлагаемый напиток был ему незнаком, а о некоторых коктейлях Бегемота ходила дурная слава.

— Нет и неважно: я хочу надраться.

Пьянки с Азирафелем являлись для Кроули источником множества приятных переживаний; от компании Хастура едва ли приходилось ожидать чего-то подобного, поэтому демон насторожился:

— Может, сначала поговорим?

— Ты мне друг?

— Нет.

— Вот и не лезь со своими советами. Я могу и говорить, и пить. Кстати, говорить втроем будем.

Жаба выползла из его рук на стол, подобрала лапы и уставилась на герцогов желтыми глазами навыкате.

— Тебе заказать что-нибудь? — спросил Хастур.

— Попроси личинок. Только пусть подадут свежих! А то знаю я местную кухню…

— Личинки — это правильно, — демон облизнулся. — Себе тоже закажу.

Демоненок-официант принес коктейли. Кроули осторожно понюхал черную дымящуюся жидкость: пахло на удивление приятно, можжевельником и тайной завистью. Хастур, не задумываясь, заглотнул свою порцию, втянул губами горсть личинок. Жаба вовсю трудилась над блюдцем с шевелящимися белесыми червями. Кроули брезгливо отвел взгляд и только теперь заметил, что маленькая эстрада, на которой обычно страдали грешные музыканты, пустует. Это было странно.

— Грета говорит, ты инкуб с опытом, — приступил к делу Хастур. — Да и я слыхал, ты по женскому полу спец. Вот и скажи: может смертная получить от демона его свойства?

— Ерунда. От демона, — Кроули приосанился, — смертная может получить удовольствие, которое никогда не испытывала ранее и, по итогам соблазнения, прямую дорогу в пекло. Ничего больше.

— Выходит, так не всегда бывает, — Хастур махнул официанту, чтобы повторил. — Потому что Роуз после аварии сделалась вылитая я! Аж прибить охота.

Принесли еще один коктейль, но демон не спешил выпивать его. Подперев щеку кулаком, он сидел, уставившись в кубок.

Тем временем на эстраде появился Том с гитарой. Разумеется, Кроули не почувствовал ни малейшей неловкости, стыдиться было совершенно нечего, при заключении сделки он действовал строго по инструкции, — и потому сел спиной к эстраде и с преувеличенным вниманием задал вопрос:

— И в чем же заключаются перемены, которые произошли с Роуз?

— Жадная она стала. Ну, деньги там, наряды, украшения — мне это раз плюнуть, но тут, владыкой клянусь, не успевал на нее вешать. Потом другую квартиру захотела, после квартиры — дом, яхту, еще одну, и «феррари» ей уже мало…

Кроули обернулся, не веря своим ушам и глазам. Это пел Том. Пел и играл — впервые что-то новое за все проведенные здесь десятилетия. Настоящий тягучий, томный блюз, и исполнение стало гораздо лучше, точно Три Хита в самом деле продвинулся дальше того умения, которое получил по договору.

— Кроули, оглох?! Я тебя позвал не грешников слушать!

У ангела с его чертовкой не все складывалось гладко, и Кроули страшно хотелось узнать, как они справятся, но Хастур гаркнул по-герцогски, у соседей на столах кружки вздрогнули.

— Так вот: я не выдержал, напомнил, мол, Евиных дочерей украшает скромность. А она наорала на меня и ушла.