Чтение онлайн

— К смертному? Так разберись с ним!

— Она к ангелу ушла, — вздохнул Хастур, — и сказала, что я мужская шовинистическая свинья.

— А еще сексуальный эксплуататор, маскулинный обскурант и апологет патриархата, — добавила Грета, ненадолго оторвавшись от блюдца. — Я уже объяснила ему, что это новейшие ругательства смертных.

Кроули посмотрел на нее с новым интересом. Эта удивительная жаба все сильнее интриговала его.

— Постой, ты сказал: к ангелу? Ты его видел?

— Ага. Выглядит как смертная женщина, ничего особенного. Но Роуз от нее без ума. Говорит, у нее только сейчас глаза открылись и она осознала… что-то там. В Раю затеяли против нас какую-то подлянку?

— Серафим их знает… Но актуальные течения в развитии человечества они улавливают.

— Значит, все еще хуже, чем я думал, — Хастур закинул в рот последнюю горсть личинок и принялся вяло жевать. — Ладно, еще поглядим, кто кого. Сейчас я про Роуз хочу узнать. Ты можешь объяснить, отчего она изменилась, и что сделать, чтоб вернуть ее прежнюю?

— Так, дай подумать… Ты тогда очень хотел, чтобы она выжила? — Кроули показалось, он начал кое-что понимать.

Хастур кивнул.

— А когда воскрешал, мне было так хорошо… Еле оторвался.

И не нашлось ангела вовремя тебя остановить, мысленно закончил Кроули. И добавил вслух:

— Понятно: ты перестарался, вложил в нее слишком много собственной сущности. Но это еще не все плохие новости для тебя. Сдается мне, ты заодно подцепил от нее человечность. Не много, но достаточно. Это видно хотя бы потому, что ты не убил эту смертную, как сделал бы раньше, а сидишь тут и просишь ее вернуть.

Самый злобный и жестокий герцог Ада схватился за голову:

— Ох, твою ж в купель!

Грета оставила своих личинок, подобралась к Хастуру и тронула лапой его локоть.

— Ничего непоправимого не произошло, — прогудела она, — пригонишь в геенну десяток грешников, и все наладится. Я права, Кроули?

Тот неопределенно пожал плечами. Человечность вообще штука коварная, тем более для демона. Коварная и трудно излечимая. Сначала одного смертного пожалеешь, затем город, а там страна, материк и вот уже всю Землю под Армагеддон отдавать не хочется. А ты, между прочим, Воплощение Порока, Олицетворение Зла, Беспощадный Осквернитель и много других страшных слов с прописной буквы.

Тем временем Том добрался до финала. Он уже заметил в баре своего погубителя и, допевая последний куплет, смотрел прямо на него.

— Так чего мне теперь делать? — пробился сквозь одобрительный гул настойчивый вопрос. На этот раз Хастур говорил потише, не желая посвящать окружающих в свои проблемы.

— Ничего. Можешь поставить на своей подружке крест. В любом смысле. Ну и дальше по совету Греты…

— Не хочу я на ней ничего ставить, хочу вернуть! Сумеешь вытащить ее?

Кроули задумался. Его опыт общения с той разновидностью смертных женщин, к которым примкнула Роуз, был скромен и, говоря начистоту, печален.

Призовые улыбки на них не действовали, эффектное снимание очков вызывало вопросы о стоимости контактных линз и месте их покупки, а жаркий шепот и пунцовая роза, возникающая из воздуха, в одном случае кончились прямым ударом в челюсть, а в остальных — требованием немедленно удалиться куда-нибудь подальше.

Отказывать Хастуру не хотелось: этот нелепый влюбленный из-за неудачи мог окончательно вернуться к себе прежнему, а Кроули предпочитал иметь дело с мелким пакостником, а не с беспощадным убийцей.

— Для начала я должен взглянуть на этого ангела, произвести разведку на местности, фигурально выражаясь. Потом уже дам окончательный ответ, но предупреждаю сразу: задача трудная. Ты не хуже меня знаешь: при желании смертные способны противостоять любому искушению.

— Ладно, покажу тебе ее… — Хастур наконец кинул в горло содержимое второго кубка и поднял руку, призывая официанта. — На днях увидишь. Ты свое будешь пить?

Кроули молча подвинул ему череп с нетронутым коктейлем. Посудина тут же опустела.

— Я могу идти?

— Убирайся, — угрюмо процедил демон, глядя на него исподлобья. Кроули увидел, как хрупкий череп в его руке превратился в тяжелую оловянную кружку, и поспешил встать из-за стола.

Из бара он не ушел, а направился к эстраде, где Том укладывал в футляр свою гитару.

— Ты сегодня хорошо играл, Том.

— Твоими молитвами, нечистый.

— Том, в котел захотел? — одернул его Бегемот. — Ты кому дерзишь, пыль подкопытная?

— Я и в котле петь буду! — ничуть не испугался Том. — Ты, нечистый, меня Три Хита прозвал? Так я теперь Четыре Хита. А потом буду пять и шесть, понял? И плевал я на твой договор, потому что ты прав, я сегодня играл лучше. А это значит, я все-таки могу сочинить новое! — Он подхватил чехол с гитарой подмышку и ушел, бросив через плечо: — Бывайте, рогатые, пошел я на свою сковородку.

— И давно он такой смелый? — спросил Кроули.

— С тех пор как начал сочинять новые песни, — откликнулся Бегемот, колдуя над очередным коктейлем. — Эту на днях придумал.

— Иные смертные и здесь не перестают удивлять, верно?

— В самую точку.

Он появился незадолго до закрытия магазина. Стоял, озираясь удивленно и немного испуганно, — высокий, очень худой, похожий на кузнечика-переростка.

— Чем могу помочь? — Азирафель подошел к покупателю.

— Беда, учитель, — тревожным шепотом ответил тот, — они пропали.

— Кто пропал?

Два больших зеленых глаза в упор смотрели на ангела. Ниже правого, на впалой щеке, прорезался еще один глаз, карий. Силуэт головы незнакомца пошел рябью, как при помехах на телеэкране. К счастью, в магазине не было людей. Рябь прекратилась и вместо одной головы стало три.