Чтение онлайн

— Дорогая душа, ты освобождена от физического тела, но ты по-прежнему жива. Ты перенеслась в другой мир, но твоё существование продолжается. Ты теперь свободна от страданий, от боли и ограничений. Ты теперь находишься в мире без горестей, где ты сможешь обрести покой и счастье. Не бойся, дорогая душа, ты будешь сопровождаться нашими молитвами и мы поможем тебе найти путь…

Согия напоминал монаха, который с уважением и набожностью ведёт каждую душу к небесам. Его голос звучал спокойно и уверенно, навевая мысль, что он неоднократно помогал ушедшим отправиться в бесконечность. Гробовщик лично видит всех призраков, которые появляются на той стороне… Сами небеса послали его на землю проводить мёртвых.

Немного позже, смотря на тлеющие трупы, я сказал:

— Моя мать была актрисой театра Кабуки.

— Да?! — удивился Тэгами, — Быть того не может!

— Она занималась творчеством до встречи с отцом, говоря по правде, именно он вывел её из этого дела.

— Можешь рассказать подробнее? — заинтересовался Согия.

— Подробностей не знаю… Но их история начиналась очень романтично, папа был фанатом народной любимицы и следовал по пятам за её труппой.

— Он представляется мне неким Гэндзи из одноимённой повести, которого кидало от женщины к женщине в тщетных поисках одной единственной…

— Да-да! — подхватил Чино, — До момента, пока блистательный принц не встретил матушку Кена!

— Он взял её… Силой, — проронил я.

— … - гробовая тишина.

— Когда отцу надоело терпеть невзаимность он напился и… Произошло то, что произошло.

— Выходит, ты…

— Тэгами-кун, — прервал юношу гробовщик, — Не всем романтическим историям суждено остаться таковыми, Кен. Всё в прошлом.

— Всё в прошлом… — повторил я, — И даже эта жуткая маска…

— Жуткая маска?

— Папин подарок, ещё во времена ухаживаний.

— Маска старика? — заметил Тэгами.

— Ты её знаешь, Чино?

— Догадываюсь, — задумчиво уронил он.

* * *

Вот она — мирного вида деревня, спрятанная в лесной чаще: аккуратные домики были возведены прямо на дне высохшего озера, наверное, выращивать там рис — одно удовольствие. Внутри бурлила жизнь, каждый занимался своим делом: работал, отдыхал, а кто умел — читал и писал.

Только переступив порог врат, меня проняла дрожь.

Уйма людей.

Страшно.

Я будто животное, выставленное на показ. Крестьяне сразу засверлили нас взглядами, все поняли — мы не местные. Паника подступает, желание сорваться с места и побежать обратно в лес покоряет меня, чувствую, что мой дом не здесь, тут нет моих учителей — горных ручьев и мудрых дубов. Ступил дальше, закружилась голова, глянул на своих спутников, те держались нормально, но я… Жутко напуган обществом. Но надо держаться, первые шаги всегда самые сложные.

— О, смотрите, Согия-сан, здесь вы! — Тэгами указал на дощечки с разыскиваемыми, где светилось лицо и имя гробовщика, — Лучше возьмите это, не выделяйтесь, — протянул соломенную шляпу.

— Ну, разыскиваемый в шляпе тут тоже есть, — заметил я, — Некий Тамаши Ханта, Охотник на Акогаре. Только вот кроме головного убора у этого ещё маска на лице и оголенный торс в татуировках. Никогда не слышал о таком.

— Ты действительно отшельничал, Кен. Этого зверя боится каждый на путь выходящий, он нарушает главный закон мечников: «Будь-то даже злейший враг, не отбирай его Акогаре — не лишай защиты от невзгод». Для Тамаши переходить границу морали — подобно развлечению, — рассказывал гробовщик.

Бродяга, подобный мне?

Вероятно, он жил в другом лесу, и для народа был моим антонимом: не добрым духом, но злым проклятьем.

— Тамаши идёт, и во всей долине твари не сыщешь страшнее его! — весело напевала детвора, кучкуясь у харчевни, — Твари не сыщешь страшнее его!…

— Интересно было бы пообщаться, — подытожил Чино, наблюдая за народными песнями.

— Надеюсь, мы с ним не пересечемся, — добавил Согия, — Помню, как-то был слух, что, пока наша семья ездила с важным визитом, к поместью наведался Ханта и его чудом удалось прогнать. Наверное, заслуга господина.

— Так, ладно, не будем столько пялиться, а то на нас уже косо смотрят, — Тэгами отвел всех в сторону, — Пошли, найдём харчевню, может тут где-то и бани будут. А то не привык я, как пёс бродячий выглядеть.

Его правда, мы отвратительно пахли, наши одежды, особенно моё кимоно, после сражения приобрели ужасный вид. Тем более, цвет кожи потемнел от налипшей грязи, а волосы растрёпанно светились под солнцем, пробегающие дети нас сторонились, а дамы демонстративно закрывали носы.

— А у нас есть чем расплатится? — решительно спросил я.

— Если у тебя и нету — у других точно чего-нибудь найдется, — улыбнулся писатель, — Правда, Согия-сан?

— Да-да! На первое время точно хватит.

— А что нам мешало помыться в полевых условиях? Как тогда со мной сделал Чино?

— Ну, попариться в сэнто намного приятнее, чем вычищать грязь друг друг вручную, — он рассмеялся, — Так что пошли, не могу уже терпеть эту вонь вокруг себя.

* * *

Эти бани что-то невероятное. Овальные резервуары выполнены из очень ценных пород древесины: кедра, дуба, лиственницы. Знахари говорят, что они питают воду жизнью. Только погрузившись туда, я сразу почувствовал, как приятный жар обволакивает мои раны, заживляет каждую прореху в теле. Жаль, что из-за температуры в бане можно находится не больше десяти минут. Но за это время перестаёшь думать о том, что тебе под третий десяток лет, словно вновь восемнадцать — тело порхает.

— У тебя живого места на теле нет, Кен, — начал Согия, сидящий в воде рядом со мной, — весь в шрамах…

— Шрамы только украшают мужчину, — начал я, — Это вы ещё не видели, что там внизу…

— Понятное дело не видели! — вмешался Тэгами, — Ты же как волосатая обезьяна, я уже, конечно, не стал брить твоё тело полностью, но матушка же моя родная!

— Вероятно, Кен говорил не про волосы, Тэгами, а о том, что мы в воде находимся, ещё и за паром почти ничего не видно, — заметил гробовщик, — Может, нашему другу так комфортнее, чего тут жаловаться.