Чтение онлайн

— Скажу, что ты ещё хуже. От тебя несёт мертвечиной.

— Можно, по крайней мере, узнать ваше имя? — педантично продолжил гробовщик, — Я — Шитай-но Согия.

— Вырезанного клана? Очень забавно. Окуни.

— Очень приятно, Окуни-сан, — подчёркнуто игнорируя сарказм, продолжил: — Можно ли узнать, почему дама вашего положения, — с нажимом произнёс Согия, — оказалась в деревенской харчевне?

Согия — сама обходительность.

— Нельзя.

А вот с партнёром не повезло.

— Что, грязный бродяга и бессмертный полубог не будут пробовать меня прогнать? — продолжила Окуни, повернувшись в анфас.

— Будут, — странник поднялся, — Обменяемся услугами. Я отвечу на твой вопрос, а ты изволишь не создавать проблем господину.

— Резко же ты протрезвел, — заметила посетительница, — Предлагаю тебе, бренный скиталец, сравнить наши навыки в танце.

— Хи-хи-хи! — Рёко похлопал в ладоши, — Думаешь, я не знаю кто ты?

— Именно потому и предлагаю.

— А судьи кто?

— Я пойму, если проиграю, — отсекла Окуни, — Начнём.

Мы уже успели насмотреться на навыки Рёко в танце, удивительно, но он даже под градусом не теряет своей утончённости, его движения легки и грациозны, будто веер сам несёт его за собой.

Я был под впечатлением от умения, которые он проявлял в танце. Каждое движение было так хорошо спланировано и красиво исполнено, что я не мог удержаться от желания попробовать себя в этом занятии. Хмель подавил заботы о том, что люди могут подумать, и я постарался взять под контроль каждое движение, чтобы мой танец был хоть немного похож на то, что демонстрировал Рёко.

— Что этот чудак вытворяет? — изумилась Окуни, — Уберите его, пусть не мешает.

— ХА-ХА-ХА! — Тэгами с Согией уже катались по полу от смеха, не слыша возражений актрисы, — Небеса всемогущие, Согия-сан, я сейчас лопну! Нет, ну вы видели этого грациозного журавля! Ха-ха-ха!

Мне стало жутко стыдно.

В голове вертелся только один вывод: «Алкоголь — зло».

— Всё, иди сюда, не смущай этих неумёх своим талантом, — я податливо свалился на землю, когда писатель оттянул меня к себе — Продолжайте!

— Я увидела достаточно, — прервала действо Окуни, — Уж прости, на церемонию я не успела, а как ты танцуешь посмотреть очень охота… Хи-хи! — впервые она кокетливо улыбнулась.

— Чертовка… — Рёко изумился комбинацией, ненадолго замолчал, и выдал: — Эти трое… Они похоронили твою труппу, — от услышанного все в комнате переменились в лице.

Удивительно. Из них кто-то ещё и выжить умудрился?

— Врёшь, — процедила актриса.

— Мне незачем.

— Во дела! — в беседу вклинился Тэгами, — Ждём извинений и благодарностей!

— Я струсила, — она проскрипела зубами, — Убежала. Когда вернулась увидела… Гору трупов я увидела! — горестно вскрикнула дама.

— Не стоит сдерживаться, поплачь, — Согия.

— Не могу, этот макияж сделала мне… Неважно. Испортить его будет неуважением к ушедшей душе.

— А ты достаточно принципиальная, — продолжал Чино.

— Давайте прекратим этот балаган, — заявил Ша, — Перед вами, очевидно, юноша. В театре Кабуки принято, чтобы мужчины играли женщин.

— Ты сбрендил, странник? — Окуни схватил Рёко за воротник и прижал к стене, от удивления нашу троицу пригвоздило на месте, осталось только изумлённо наблюдать, — Что ты себе позволяешь!?

— Стоит ли так бурно реагировать, когда вся правда уже известна? — спокойно спросил странник, проведя рукой по лицу Окуни — стирая макияж, — Постарайся отпустить свой образ, прекрати топить горе в саке и не закрывайся от людей под слоем белил.

— …

— А если уж топишь — соизволь заплатить! Ха-ха-ха! — закончил Ша, легко освободившись от паренька, — Пойдёмте, ребята, с нас хватит приключений на сегодня.

* * *

Мне снились пейзажи. Водопад, вечно стремящийся вниз и одинокий булыжник внизу, где я и сидел, медитировал, погружаясь в гармонию с фауной. Ценил своё отшельничество, единство в потоке природы. Я чувствовал злобу к людям, понимал, что ненависть владеет мною, и всё из-за коварного предательства, которое уже успело потеряться в реках времени, но не уйти из моей головы. Но сейчас… Вновь вернулся в общество, закрутил ураган — теперь вокруг меня люди, а в близком окружении — три незнакомца, как никак знаем друг друга всего лишь пару дней, что несоизмеримо мало с полутора десятилетиями, проведёнными в лесах. Но даже так я успел привыкнуть к новым товарищам, к хорошему, как говорится, быстро привыкаешь…

— Кен! Кен! Просыпайся! — сквозь сон услышал голос Чино.

— А? — попытавшись поднять голову, меня поразила боль, — Что тебе надо? — раздраженно спросил я, чувствуя в горле жуткую сухость.

— Мы идём выбирать новую одежду, так что поторапливайся, все уже ждут, — как Тэгами мог вообще стоять на ногах? Вчера же пили одинаково, а он тут, как огурчик, понимаете ли!

— Подожди-подожди, — едва сумев подняться, останавливал парня, — Присядь-ка, давай поговорим. А то не удаётся, что-то, наедине остаться.

— Весь во внимании, Алкаш-сама, — рассмеялся он.

— Вообще понимаешь насколько сильно мы сбились с курса?

— Ха-ха, а ты знал, куда мы держим курс? Может, всё наоборот, идёт строго плану?

— За дурачка меня держишь? Я тебе в отцы гожусь, Тэгами, а ты тут козни строишь. Лично я соглашался на поход к учителю, а не на встречу с гробовщиками, богами и хер пойми кем ещё! Сам хоть осознаешь — как и куда меня тащишь?

— Пойми, Кен, у нас есть путеводная звезда, что светит ярко-ярко, но где-то вдали. И есть густые облака, туманы, что загораживают светило. Нету смысла в спешке, друг. Нас не ждут семьи, дети, жёны, родители, мы одни друг у друга. Никому, ничем не обязаны, прекращай спешить и наслаждайся процессом, встречами, новыми людьми и нелюдьми тоже! Чем опытнее и мудрее мы к мастеру заявимся, тем больший кредит доверия получим!

— А чем нам не подходит любой другой учитель?

— Любой другой захочет денег! И вряд-ли владеет универсальной техникой, как тот.

— Эх, — выдохнув, проводил писателя взглядом за фусуму. Чего же им всем от меня надо? Хотя, сам за всеми и тащусь…

Прокрутил в голове события вчерашнего вечера.

Выходит, что мы затеяли пьянку с полубогом?…

Кому расскажешь, не поверят.

Собираться долго мне не нужно, ведь попадали спать мы — в чём было. Сменной одежды-то нет. Только взглянул напоследок на усталый и опухший вид своего лица в зеркале.