Чтение онлайн

В тот раз я задержался и не успел предупредить Элизабет об этом. Вернее, посыльный, которого я к ней направил со срочной запиской, оказался канальей и вместо того, чтобы доставить ее по назначению, сбежал вместе с грошовой наградой. А может это была его месть за столь малое вознаграждение. По моему виду было не сказать, что я при деньгах, вот он и согласился. А когда увидел дом, куда следовало отнести записку, видимо поддался искушению и тем самым позволил свершиться неизбежному…

Генри Трейси приближался к кульминации своего рассказа. Его и без того слабый голос дрожал все более заметно, настолько, что Акану приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова. Мать Теней обходилась без этого – она видела прошлое старика наяву, будто сама присутствовала там. Акану подобное умение было недоступно по одной причине – он человек, а значит подвержен соблазну вмешаться, находясь в плену иллюзии, что прошлое можно изменить.

Мать Теней использовала дар прагматично – только так она могла найти способ, чтобы изменить настоящее, а значит и будущее, которое чувствовала, перебирая нить времени с узелками-поступками конкретного человека. Иногда она поворачивалась к Генри Трейси – хотела убедиться, что у него хватит решимости вспомнить все.

Человеческая память нередко идет на поводу у скрытых желаний и прячет то, что способно ранить. Создатель наделил людей этой способностью из милосердия. Мать Теней понимала, что демоны прошлого сейчас рвут сердце старика на куски. Ее удивляло то, с каким мужеством он принимал эту «казнь».

– «Прожить всю жизнь в аду своего раскаяния и не получить прощения – это несправедливо», – подумала она в очередной раз, напомнив себе о своем обещании – устроить необходимую встречу: – «Пусть поговорят, надеюсь, она его простит…»

– Еще издали я услышал со стороны беседки приглушенные голоса, остановился, подумал, что там кто-то есть и надо предупредить Лиз. Она всегда немного опаздывала из осторожности и появлялась, когда убеждалась, что я на месте.

Я постоял в тени деревьев совсем немного, посматривая на аллею, не идет ли Лиз со своей служанкой. Они свою карету оставляли в малозаметном месте. В беседке о чем-то спорили. Помню, я еще улыбнулся, глупец! Какая насмешка судьбы! Затем раздался негромкий свист, легкий шорох и стук колес отъезжающей кареты.

Удивился совпадению, что кто-то в этот же день и час избрал нашу беседку местом встречи и был рад, что Лиз на этот раз припозднилась весьма кстати. Разговор предстоял серьезный.

Грешным делом, я уже мечтал, что она явится с решением сбежать вместе со мной и опаздывала потому, что писала прощальное письмо родителям. Только влюбленная молодость может быть так самонадеянна и глупа. Постояв еще немного, я пошел, наконец, в беседку и сразу увидел, что там кто-то лежит. Услышал стон.. – старик снова замолчал.

Мать Теней застыла в напряженном ожидании, что вот-вот услышит и увидит разгадку того, что же послужило истоком появления такого чудовища, как Дик Трейси. Определенно, это должно было быть что-то ужасное и непоправимое.

– Я наклонился и сразу узнал служанку Лиз. Не буду рассказывать, что со мной было. Она сказала, что Лиз похитили. Кто был этим негодяем, выяснилось потом.

Лиз не только похитили, но и надругались над ней!

Мать Теней коснулась сознания Акана: «Слушай внимательно. Разгадка тайны близка».

– …человек, который это сделал, отпрыск другого не менее уважаемого семейства в городе, чем семья Лиз. Он был уверен, что ему попалась одна из местных куртизанок, либо "глубоко замужняя дама".

Акан едва удержался, что бы не воскликнуть: «Имя!», но Мать Теней вовремя наложила на него заклятие «молчания». «Не спеши. Он должен сам все рассказать. Своей настойчивостью ты можешь его напугать».

– Принимаете, какое дикое стечение обстоятельств! Элизабет всегда предпочитала неброскую одежду, не любила выпячивать знатность происхождения. Думаю, она делал это ради меня, видела, как я прячу свои стоптанные сапоги и засаленные рукава моего самого нарядного сюртука.

Заприметив карету, которая, кстати была с гербами, что говорило о ее принадлежности знатному роду, но молодой повеса не удосужился их рассматривать. Он уже решил для себя, что где-то неподалеку тайное свидание и непременно, любовное, раз в таком романтичном месте.

Он, как и я, тоже был молод. Но нас отличала степень безумия – мое было продиктовано искренними чувствами, его – распутством и больше ничем. Он захотел вспугнуть любовников, просто покуражиться. Подошел к беседке и вошел в нее. Негодяй был приятно удивлен, увидев там очень молодую даму в сопровождении такой же молоденькой служанки. Когда девушки услышали, что к ним кто-то идет, они были уверены, что это я! То, как они растерялись, увидев незнакомца, и испугались, его развеселило, усыпив остатки благоразумия. Они попытались уйти, но он преградил им дорогу.

– Не так быстро, юные леди, мы еще не познакомились с вами. Понимаю вашу растерянность. Полагаю, вы ждали не меня. Но раз уж я пришел первым, придется отдать предпочтение мне. Это было бы справедливо.

Лиз умоляла его не совершать ошибки, дать им уйти или удалиться самому, пока не пришел тот, кого она действительно ждала. На что он ответил:

– Играете со мной? Хотите ввести в заблуждение? Не утруждайтесь изображать из себя невинность. Вам это не к лицу. Ваша одежда не так изыскана, как у других ваших подруг. Вы еще неопытны, что ж я это ценю, каки то, как сияют ваши глаза. Смею представить, что и любовница из вас столь же пылкая. Смиритесь с тем, что я явился первым. Я мог бы потребовать свое прямо здесь. Но не горю желанием встретиться с вашим незадачливым воздыхателем. Хотите, вы можете одарить меня своими ласками обе, ваша служанка подстать вам, так же мила. Ах, вам и это не нравится? Тогда вы поедете со мной одна, служанка останется, чтобы сообщить вашему другу, что он опоздал. Ваши причитания лишь пробуждают во мне еще большее желание. К чему эти слезы? Я вас не разочарую и щедро заплачу.

Элизабет попыталась остановить его, она пошла на крайнюю меру – рассказала обо мне и назвала мое имя! Но и это не помогло!

– Не помню, чтобы слышал это имя. Не надо рассказывать мне байки про «жениха», – ответил негодяй. – Впрочем, если хотите, рассказывайте. Но советую, будьте со мной полюбезнее, иначе я перестану быть с вами вежливым…

Элизабет упала перед ним на колени и зарыдала.

Вас, неверное, удивляет, что я так подробно рассказываю. Память может стать самым изощренным палачем.