Путь к Дюне
Шрифт:
Блессингейм отправил рукопись в несколько других издательств, и в конце октября 1963 года ее вежливо отклонили в «Чарльз Скрибнер и сыновья». Вскоре после этого Фрэнк Герберт закончил вторую книгу «Дюны» («Муад'Диб») и послал ее своему агенту со следующим комментарием:
«Я очень расстроился, узнав, что „Скрибнер“ отказался печатать „Дюну“. Замечание издателя о том, что, быть может, он ошибается, позволяет нам надеяться, что оно окажется пророческим».
1 ноября 1963 года Фрэнк Герберт заканчивает третью книгу «Дюны» («Пророк») и отправляет ее агенту с таким примечанием:
«Это третья часть трилогии, самая, по моему мнению, удачная. Будем надеяться, что найдутся издатели, которые разделят со мной это суждение».
Блессингейму понравилась третья часть, но в ответ он написал:
«Большим препятствием является деление материала. В большинстве трилогий события, описываемые в разных частях, разделены большими промежутками времени или отличаются аспектом изложения. Твоя история просто продолжается. На самом деле это не три отдельные книги, а один целостный большой роман. Его надо издать в одном томе».
В декабре пришло письмо из издательства «Даблдэй», которое решило еще раз взглянуть на «Дюну». Агент отправил им текст, предостерегая при этом автора:
«Главная твоя беда — большой объем. Твой роман вдвое длиннее, чем большинство других подобных книг…»
Накануне Рождества 1963 года Джон В. Кэмпбелл написал Блессингейму, что не прочь напечатать новую «Дюну» с продолжениями в «Аналоге», добавив:
«…Это потрясающе обильный материал».
Он по-прежнему предлагал урезать провиденциальные способности Пауля Атрейдеса, но не делал это условием публикации. Он, кроме того, заметил:
«Главная проблема заключается в том, что вы рассматриваете пси-способности Пауля как полезный и выгодный дар, а не нечто такое, что приводит его самого в замешательство, путая все вокруг».
Новый материал — дополнительные 120–125 тысяч слов — должен был потребовать пять журнальных вставок, но Кэмпбелл сказал, что это как раз тот «боевик», который он давно хотел напечатать в «Аналоге».
Художественное оформление первого выпуска «Дюны», изданного «Аналогом», произвело на Герберта неизгладимое впечатление. В те дни он писал:
«Я часто задавал себе вопрос, действительно ли художник может по-настоящему проиллюстрировать то произведение, которое сопровождают его картины. Но это совершенно не касается Джона Шенгерра. Его обложка декабрьского выпуска захватила меня силой и красотой „настроения Дюны“, которое я с таким трудом создавал. Это одна из немногих работ, оригинал которой я хотел бы иметь у себя дома».
С таким же энтузиазмом Джон Кэмпбелл писал, что иллюстрации на обложке:
«…были, как мне кажется, шестой попыткой Шенгерра. Схватить и передать ощущение заброшенности, опасности, сухости и действия было, конечно, нелегко. Парень честно заслужил свои деньги!»
Фрэнк Герберт и Джон Кэмпбелл подолгу обсуждали рукопись по телефону, и автору удалось переубедить издателя относительно способности Пауля Атрейдеса к предзнанию. Фрэнк Герберт испытывал сильную тягу к сути экстрасенсорного восприятия и потратил несколько лет на его изучение, в чем признавался в письме к своему агенту:
ЭСВ заинтересовало меня до такой степени, что я стал читать книги, которые я назвал бы квазинаучными. К таким источникам я отношу «Парапсихологию» Репе Судре и значительное число произведений Дж. Б. Райна, включая «Пределы сознания» и «Новый мир сознания». Интересовался я также писаниями Пухарича — этого певца «священного гриба».
В том, что касается ЭСВ, меня можно смело назвать агностиком — Фомой Неверующим. Некоторые авторы, пишущие на эти темы в упомянутом популярном ключе — такие, как Фодор или Тасси, — на мой взгляд, страдают некоторыми странностями, и я испытываю большие сомнения в математической корректности статистических выводов из тестов Райна.
Ну что ж, я родом из Миссури. Это, правда, не уменьшает то удовольствие, какое я получаю от чтения хороших книг по ЭСВ, и не накладывает ограничений на мое воображение, которое стремится исследовать всякие «что, если» в возможных ментальных процессах.
В своих беседах с Кэмпбеллом Фрэнк, однако, сделал ему одно важное предложение. В первом варианте рукописи сестру Пауля Алию убивают, но издатель уговорил Герберта изменить свое решение и оставить ее в живых для дальнейшей истории. Совет, как показало время, оказался мудрым, так как именно Алия стала интереснейшим персонажем во вселенной «Дюны». [1]
В различных набросках «Дюны» Фрэнк Герберт писал дополнительные главы, которые он затем вырезал, пытаясь удержаться в рамках заданного объема. Эти утраченные отрывки мы печатаем здесь, под общим заголовком «Путь к Дюне».
1
Кроме того, Фрэнк Герберт решил «оживить» Дункана Айдахо в позднее написанных романах, так как этот герой очень полюбился поклонникам «Дюны». Роман стал бы намного беднее без Алии Атрейдес и последовательности гхола Дункана Айдахо.
В конце января 1964 года Тимоти Селдс из «Даблдэй» повторно отказался печатать «Дюну», написав:
«Мне кажется, что никто не сможет одолеть первые сто страниц романа (первой книги), не испытывая растерянности и раздражения».
Несколько недель спустя Джулиан П. Мюллер из издательства «Херкерт, Брэйс энд Уорлд» также отклонил рукопись, цитируя «растянутые места», «утомительные диалоги» и «вспышки мелодрамы», упомянув и об огромном объеме материала. При этом он написал:
«Вполне возможно, что мы делаем роковую ошибку, отказываясь печатать „Дюну“ Фрэнка Герберта».
В самый разгар этой вакханалии отказов Фрэнк Герберт писал своему агенту, продолжая настаивать на своем:
«Эта книга может стать вполне реально продаваемой вещью».
Все больше людей начинали по достоинству оценивать книгу. Несколько позже XX Всемирная конвенция научной фантастики «Пасификон II» известила Герберта о том, что «Дюнный Мир» (журнальный вариант, изданный «Аналогом») был номинирован на престижную премию Хьюго.
В своем ответе конвенции Фрэнк Герберт писал:
«Для меня действительно высокая честь, что мой „Дюнный Мир“ был номинирован на премию Хьюго. Это и в самом деле приятный сюрприз. Как правило, я не думаю, что писатели сильно озабочены такими вещами. Мы слишком заняты сочинением „истории“.
Выигрыш или проигрыш — это лотерея, но я с радостью жду того дня, когда в сентябре увижу вас. А пока мне пора к моему печатному станку. Я на двадцать футов погружен в работу, и мне нравится такое состояние.»