Чтение онлайн

Отказ Кэмпбелла не сыграл роковой роли в судьбе «Мессии Дюны», так как ее согласился печатать журнал «Гэлакси» — в пяти номерах с июля по ноябрь 1969 года. Кроме того, опубликовать роман были готовы «Путнэм и сыновья» — в твердом переплете, и «Беркли Букс» — в мягкой обложке. На фоне растущего объема продаж и хора всеобщих похвал кипевший от избытка энергии Фрэнк Герберт писал своему агенту:

Герберт пока получал слишком мало денег, чтобы оставить ремесло газетчика, но события развивались в нужном направлении. Через пару лет «Дюна» и «Мессия Дюны» стали феноменальными бестселлерами, а сам Фрэнк Герберт начал читать лекции в колледжах США. «Дюну» взяли на щит участники экологического движения, так как в книге блестяще рассматривается тема экологии пустыни, а самые известные продюсеры Америки начали осаждать Герберта с предложениями экранизировать «Дюну».

Просматривая ранние наброски рукописей «Дюны» и «Мессии Дюны», мы обнаружили альтернативные концовки, дополнительные сцены и главы, исключенные из окончательного варианта опубликованных сочинений.

До выхода в свет отдельной книги в твердом переплете (1965 год) «Дюну» печатали с продолжением в журнале «Аналог», но каждый кусок был ограничен требованиями журнала к его объему. Редактор — Джон В. Кэмпбелл, работая в тесном сотрудничестве с Фрэнком Гербертом, настаивал на удалении сцен и глав, подгоняя объем под то число страниц, которое устраивало Кэмпбелла.

Помещенные здесь главы были именно таким образом вырезаны, а потом так и не попали в роман при его последующих книжных изданиях. Так, в одном месте Фрэнк Герберт упоминает о том, что пряность вошла в употребление всего лишь около ста лет назад, в то время как в окончательном варианте романа автор говорит о том, что люди принимают ее уже много тысячелетий.

Нами были найдены весьма интересные и познавательные добавления к сюжету, которые и публикуются здесь впервые.

Некоторые главы «Мессии Дюны» радикально отличаются по содержанию от того, что было опубликовано в окончательном варианте, а некоторые альтернативные концовки весьма живописны и сделаны очень сильно.

В кладку внутренней стены под окном был вставлен не скрепленный цементом камень. Камень можно было извлечь, и под ним обнаруживался тайник, в котором хранились его мальчишеские сокровища — рыболовные крючки, моток лески, камень, формой похожий на ящерицу, и цветное изображение космического фрегата, оставленного здесь визитером из таинственной Космической Гильдии. Пауль вытащил камень и взглянул на его внутреннюю сторону, на которой он собственноручно высек слова: «Помни Пауля Атрейдеса, пятнадцати лет. 72 год правления Императора Шаддама IV».

Пауль медленно вставил камень на место, зная, что никогда больше не прикоснется к нему. Он вернулся к кровати и скользнул под одеяло. Он испытывал какое-то печальное волнение, и это озадачивало его. Мать учила его разбираться в непонятных эмоциях, пользуясь приемами Бене Гессерит.

Пауль заглянул внутрь себя и увидел, что именно эта необратимость прощания причиняет ему невыразимую грусть. Волнение же он испытывал от предчувствия приключений и странностей, ожидавших его впереди.

Пауль встал с постели и начал одеваться.

— Она твоя мать? — спросил он.

— Это глупый вопрос, Пауль, — ответила Джессика. Она обернулась к нему. — Преподобная Мать — это просто титул. Я никогда не знала своей матери. Немногие воспитанницы Бене Гессерит знают своих матерей; тебе это хорошо известно.

Пауль надел куртку и застегнул ее на все пуговицы.

— Надо ли мне носить щит? Джессика удивленно воззрилась на него.

— Щит? Здесь, в доме? Кто только внушил тебе идею…

— Почему ты боишься? — требовательно спросил он. Кривая усмешка коснулась уголков ее рта.

— Я слишком хорошо учила тебя. Я… — Она тяжело вздохнула. — Мне не нравится этот переезд на Арракис. Ты же знаешь, что это решение было принято вопреки моим возражениям. Но… — Джессика пожала плечами, — мы не можем и дальше терять здесь время.

Она взяла его за руку, как делала, когда он был маленьким мальчиком, и повела его в свою комнату.

Пауль чувствовал неуместность этого жеста, ощутил пот, выступивший на ее ладони, и подумал: «Однако и она не умеет лгать. Дело не в Бене Гессерит. И не Арракис заставляет ее испытывать страх».

Пауль повернулся спиной к Преподобной Матери, думая об идее, заложенной в этом испытании: человек или животное?

— Если ты проживешь так же долго, как я, то ты все равно будешь помнить свой страх, свою боль и свою ненависть, — произнесла старая женщина. — Никогда не пытайся это отрицать. Это то же самое, что отказаться от части самого себя.

— Ты должна была меня убить? — спросил он.

— Лучше ты сам ответишь на этот вопрос, молодой человек.

Он внимательно всмотрелся в морщинистое лицо, в бесстрастные глаза.

— Ты бы сделала это, — сказал он.

— Так и думай, — ответила Преподобная Мать. — Точно так же как я должна была убить твою мать в назначенный день. Можно убить ту… того, кого любишь. Если есть в этом необходимость. И есть еще одна вещь, которую стоит запомнить, мальчик: человек распознает тот порядок необходимости, какой недоступен животному.

— Я не вижу такой необходимости, — упрямо возразил Пауль.

— Ты ее увидишь, — сказала она. — Ты человек, поэтому ты обязательно ее увидишь.