Чтение онлайн

Вот он стоит на коленях перед святым Бернаром. Их разделяют два столетия. Разве это имеет теперь значение? Он всю жизнь мечтал преклонить колени перед человеком, давшим Ордену мечту о Храме. О Храме, убранство которого «в религиозном энтузиазме его обитателей», в котором «можно преклоняться пред всеми видами добродетели и благих деяний». Святой Бернар, этот великий исповедник, знал, что для восстановления Храма на земле потребуется Новое рыцарство, чудесным образом сочетающее в себе монашеские и рыцарские добродетели. Сколько раз, еще не будучи принятым в Орден, размышлял Жак де Моле над его словами: «Если кто-либо сильно противостоит врагу во плоти, уповая лишь на крепость плоти, едва ли я отмечу это, ибо примеров тому множество. Также и когда кто-либо борется с демонами и пороками одной лишь духовной силою; нет в этом ничего удивительного, хотя и заслуживает похвалы, ибо мир полон монахов. Но когда видишь человека, мужественно опоясывающего себя обоими этими мечами, кто не сочтет это достойным всяческого удивления, тем более что ранее такого не случалось!»

Каждый рыцарь в Ордене в самой глубине души мечтал пройти обучение под покровительством Бернара — или чьим угодно, но в его духе. По учению Бернара Клервоского, чтобы различать, где скрываются темные силы, и не карать невиновных, рыцарь сначала должен победить демонов в себе, утверждаясь в целомудрии, бедности, послушании, молитве и посте. Великий Магистр на себе испытал, что это значит, и не раз отговаривал горячих юношей от опрометчивости в выборе рыцарского пути, ведь не ведали они еще своей истинной силы.

«Приими, Господи, всю свободу мою. Возьми память, разум и волю мою. Все, что имею или чем располагаю, все мне Тобою даровано, и потому предаю все в полное Твое распоряжение», — повторяли губы слова, с которых начиналось обучение.

Жак де Моле, до последнего часа остававшийся простым воином Христовым, вдруг вспомнил, как более сорока лет назад его посвятил в братья-рыцари Эмбер де Перо, генеральный смотритель Ордена. Тогда вновь посвященный впервые услышал слова этой молитвы, тогда ему впервые объяснили их сокровенное значение, которое стало понятным лишь много лет спустя. Его духовный наставник, чье имя он не имел права никому передавать, говорил о стяжании божественной благодати и о свободном выборе человека. Он объяснял неофиту, которому суждено было стать 23-м, последним Великим Магистром тамплиеров, как найти источник силы и благочестия, который не иссякнет вовеки. Знал ли он тогда, как будет благодарить его и молиться о его спасении его ученик Жак де Моле? Согласно учению тамплиеров, физическая природа человека ограничена и смертна. Лишь будучи осененной божественной благодатью, может расцвести и принести поистине прекрасные плоды его душа.

Самоуверенность в Ордене порицалась, но еще большей ошибкой считалось простое упование на Господа, парализующее свободную волю рыцаря. Нет, Царствие Небесное берется приступом!.. Знакомые строки всплыли перед мысленным взором Жака де Моле, и он не сдержал улыбки: надо же было ему назвать себя на процессе «бедным и неграмотным». Неграмотный Великий Магистр… Но в голове уже звучали слова святого Бернара: «Отними свободный выбор, и не будет того, чем спасаемся; отними благодать, и не будет того, что есть причина спасения. Дело спасения не может совершиться ни без того, ни без другого: во-первых, без того, чем совершается, во-вторых, без того, в чем совершается». Да, именно таким должен был мыслить себя тамплиер, надевший белый плащ, — чистым сосудом, готовым вместить и исполнить Его волю. Подлинным воином, готовым сразиться с демонами за вожделенную чистоту. Неслучайно в своем трактате «О военных хитростях» аль-Харави предупреждал Саладина, что рыцарей Храма надлежит особо опасаться, «ибо эти монахи одержимы в своем религиозном рвении и не обращают внимания на то, что происходит в остальном мире».

Жак де Моле снова улыбнулся и вспомнил первые годы в Ордене. Дисциплина была настолько суровой и день был расписан так плотно, что не только на «остальной мир» — на себя не было возможности обратить внимание. «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое…» — 13 раз перед заутреней в честь Девы Марии и 13 раз в честь святого, которому посвящен день, необходимо прочесть «Отче наш». Затем две литургии и полуденная служба, на которых тамплиер обязан присутствовать. Перед приемом пищи «Отче наш» 30 раз за живых и столько же — за погибших и умерших. Потом вечеря и повечерие… И не забыть в течение каждого часа днем 13 или 18 раз повторить «Отче наш»… Он помнил, как медленно, год за годом в его душе суровое религиозное послушание преображалось в светлое молитвенное Предстояние.

«Не нам, Господи, не нам, а во славу имени Твоего!»

Во славу имени Твоего, Господи, охранялись паломники, взыскующие Тебя и искренне стремившиеся обрести свет Твой в Иерусалиме. Во славу имени Твоего строились дороги и плыли далеко на Запад корабли. Имя Твое искали в старинных рукописях, покупавшихся на Востоке, чтобы потом навечно запечатлеть его в витражах и статуях соборов. Во славу имени Твоего в Святой земле погибли 20 000 рыцарей, но, Господи, они были самыми счастливыми из христиан, ибо жили во славу Твою! Они были счастливы неземным счастьем Причастия, которое можно испытать только в Доме Твоем, в Храме, а не его ли возрождение было миссией тамплиеров — Ордена Храма?.. «Соломон… построил Ему дом, — сказано в Писании. — Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет!» Не многие, как и было заповедано, смогли осознать величие этой миссии.

Хмурым и суровым стало лицо Великого Магистра; на мгновение к нему вернулись физические чувства и боль вновь сковала тело. Он вспомнил весь фарс процесса, на котором одни далекие от праведности люди давали показания, а другие — выносили обвинения. Сколько было сказано о теле Ордена и ни единого слова — о его Душе! Да, тело Ордена, его физическая оболочка, не было идеальным. Как и любое тело, оно болело и уставало, но это никак не отражалось на чистоте Души Ордена, на вере, на идеалах, которым ревностно служили и за которые умирали рыцари! Отрекаясь при посвящении от распятия (а это стало основным обвинением против Ордена), тамплиеры отвергали принцип идолопоклонства (Бог не заключен в куске дерева; Он вообще не может быть заключенным), стремясь возродить чистоту веры, чистоту сердца.

Ян ван Эйк. Воинство Христово.Фрагмент росписи Гентского алтаря В центре на белом единороге — рыцарь тамплиер.

Святой Бернар Клервоский (1090–1153).Картина XVIII в.

«Боже милосердный, жертвую ныне все заслуги мои во искупление бедных душ. И все, что после смерти моей будет отдано и пожертвовано ради меня, заранее передаю я Тебе…»

Перед внутренним взором Жака де Моле один за другим вставали образы рыцарей, безвинно казненных или погибших под пытками во время процесса. Скоро, очень скоро он будет так близко к ним, как никогда раньше, а сейчас все пламя его сердца устремлялось в одном желании — облегчить их посмертную судьбу и искупить свою вину перед ними. Ведь, кто бы ни был прав или виноват, он единственный принимал всю полноту ответственности за судьбу каждого из рыцарей, он отвечал за них перед Всевышним. В сердце тамплиера в священном алхимическом союзе сочетались великая боль за братьев и великая любовь к ним и их общему Отцу. Его сердце изнемогало, пламенело, горело невещественным огнем, выжигало его изнутри и делало ближе к Богу, чем когда-либо. Он знал этот огонь, как знали его все иерархи Ордена, навсегда запечатлевшие образ пламенеющего сердца на стене в камере замка Шинон, где их временно содержали. Это была одна из тайн Ордена…

«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое. Да будет воля твоя на земле, как и на небе… — повторяли пересохшие уста Великого Магистра. — Да возродится Храм Твой в сердцах сынов твоих, нынешних и будущих рыцарей. Ибо не царства от мира сего взыскуем мы, а сердце человеческое есть подлинный Храм Твой. Сердце — малый сосуд, говорит преподобный Макарий Египетский, но в нем вмещаются все вещи: там Бог, там Ангелы, там жизнь и Царство, там сокровища благодати».