Чтение онлайн

А что вы имели в виду, когда говорили о страстности рыцарей-тамплиеров?

Ромен Роллан, изучавший йогу, говорил, что христианская мистика отличается от индийской своей страстностью и храмовостью. Мне кажется, что рыцарство как сословие само по себе страстное, став монашеством, добилось более высокого напряжения в вере, превзойдя священников.

Эта особая напряженность и страстность веры, их преданность, благочестие — то, что они шли на мученичество, прямо искали смерти. Когда их принимали в Орден, они так и говорили: мы ищем смерти. Это, наверное, говорит о той предельной вере или предельном вовлечении в веру, которой так требовали в свое время Кьеркегор и философы XX века, говорившие, что без этого христианство не выживет.

Поэтому вне контекста предельной веры понять тамплиеров тоже невозможно. А авторы книг об их «тайнах» эти темы — самые простые и важные — игнорируют и громоздят все на предполагаемых корысти, жадности, двуличии рыцарей. Тот же «Код да Винчи» или даже «Святая кровь и святой Грааль». У массового читателя складывается превратное представление о тамплиерах как о циничных вымогателях. Я не понимаю, как можно увлечься ими, видя в них подобное.

Мне кажется, только религиозный мистицизм, основанный на самоотречении, живой опыт трансцендентного способен придать обычным воинам силу львов. Что поразительно — даже в своей гибели они вели себя как львы!

Во Франции большинство арестованных были сержантами, 56 рыцарей сразу сожгли, потому что они ни в чем не признавались. Часть под пытками заставили заговорить, в том числе и рыцарей, но после очень долгого сопротивления. Вспомните, Жак де Моле и Жоффруа де Шарнье предпочли смерть предательству. В Арагоне тамплиеры больше года удерживали несколько замков. В Германии приоры нескольких областей явились к своим епископам в полном вооружении и потребовали Божьего суда в огне. Их тут же оправдали.

Кстати, Франция предала тамплиеров, король испросил согласия на избиение Ордена у всех сословий. Франция и сейчас не пытается защищать Храм, за редкими исключениями. Светлая книга о тамплиерах — Марион Мельвиль «История Ордена тамплиеров». Многие же авторы по-прежнему ищут у них темные тайны.

20 000 тамплиеров погибли на Святой земле, эта цифра говорит о многом. Из двадцати трех Великих Магистров тринадцать отдали свою жизнь на поле брани, шестеро из них погибли в бою, остальные от болезней и ран. При Хаттине и Лe Форбье боевые монастыри (по 300 рыцарей каждый) гибли практически в полном составе. Как из 300 спартанцев Леонида осталось несколько человек, так и от них. И Орден умудрялся восстанавливать свои силы. С точки зрения военного историка это говорит о необычайной боеспособности и боевой устойчивости Храма. Аналогов трудно найти, чтобы вооруженное подразделение после таких потерь восстанавливалось.

Но почему же все-таки при жестоком падении нравственности и духовности в Средневековье, когда была утрачена искренность и чистота веры, вдруг возникло совершенно противоположное течение — чистое, основанное на базовых ценностях? Ведь это явно произошло не благодаря, а вопреки…

Мне это тоже очень интересно. Французский историк Жорж Бордонов называет тамплиеров «Дон Кихотами Христа». Вокруг уже почти никто и ни во что не верил, а они по-прежнему сражались за веру, не обращая внимания ни на кого.

Мистики иудаизма и ислама утверждают, что Господь никогда не оставляет мир без праведников. Христианские — говорят о том же. Пророк Илия однажды обратился к Богу со словами: «Господи, они Тебя все хулят. Я один Тебя защищаю». И Бог ему ответил: «Ты чрезмерно много о себе вообразил. Не менее 70 праведников всегда остаются в поколении Израиля». Праведники существуют всегда. И в наше время могут быть люди-праведники, причем и вне Церкви. Суфии также говорят, что некоторые из их скрытых святых и понятия не имеют, что они святые. И мир стоит на таких людях.

Наше время — время консумизма, поклонения покупкам, абсолютного обращения от духовного к материальному. Мы до атома в материю проникли — но ничего не обнаружили там. Может быть, как раз для того, чтобы понять: бесполезно в материи искать смысл и ценность жизни…

Спартанцы водили своих детей к илотам, рабам. И дети смотрели на пьяных илотов, смотрели, как те себя ведут, и никогда после этого спиртного в рот не брали. Может быть, наше время — это время илотов. Чтобы будущие поколения оглядывались на нас и говорили: «Нельзя так жить, как они жили!»

Значит, между нашим временем и временем возникновения Ордена можно провести параллели?

Не исключено. В истории известны вспышки, взрывы духовности. Еще Питирим Сорокин говорил, что человек в XXI веке придет к другому способу мышления, будет менее погружен в материю. Он исследовал динамику человеческого восприятия окружающего мира. И говорил, что мы, возможно, стоим на пороге новой эпохи поиска духовного в себе, а не в материи.

Что из опыта Ордена Храма могло бы оказаться полезным сейчас?

В первую очередь мы должны научиться страстности. Это не значит, что нам нужно стать батюшками, пусть батюшками становятся спокойные люди. Это значит попытаться найти Христа, живого Христа. Таких людей в современном христианстве немного. Но если бы они появились — с философским образованием и в то же время с воинским духом, ищущие живого опыта…

Но с другой стороны, есть поговорка: «Тот, кто нашел Бога, обязательно искал Его. Но тот, кто искал Его, совершенно не обязательно нашел Его». Вопрос в том, чтобы его искать. Те же суфии говорили: «Все равно ищи!» Ибн Шибли, знаменитый юродивый, великолепный святой ислама, был потрясен, когда увидел, что собака, которую пнул ногой хозяин, сначала отбежала от дома, а когда тот зашел в дом, вернулась и снова легла у порога. Шибли очень удивился, а собака ему говорит: «А куда я пойду? Он мой хозяин». Так что, когда Ницше сказал, что Бог умер, он несколько поторопился…

Нам нужен отказ от эгоизма. А это противоречит современным ценностям. У многих молодых людей, с которыми я общаюсь, на телефоне значок «Я люблю себя». Или на сайте: «Для себя любимого». Но они пишут это и ориентируются на это, не понимая, что, даже по теории Юнга, эгоизм — наш ложный центр. Нам нужно искать другой центр, другую «точку сборки», нам нужны сейчас другие ценности, новые поиски Бога, крестовый поход Духа. А на это способны только люди особой ярости, особой страстности. Воины духа.