Чтение онлайн

— Я действительно хорошо провела время. — Я стону, мы звучим нелепо. Прочистив горло, пытаюсь снова. — Удивлена, что ты…

Смущаюсь и замолкаю.

— Удивлена, что я, что?

— Ничего. — Я поджимаю губы и качаю головой.

О его раздражении свидетельствует вздох.

— Ненавижу, когда люди так делают. Просто скажи, что собиралась сказать.

Он прав. Я тоже ненавижу, когда люди так делают, и он чертовски хорошо знает, что мне было что сказать. Фух.

Итак, я делаю единственное, что могу: вдыхаю, выдыхаю и говорю то, что собиралась сказать. Это единственный способ сохранить лицо, чтобы он не думал, что я слабачка.

— Я удивлена, что ты заигрывал со мной.

— Я не заигрывал.

— О? Тогда как бы ты назвал губы у меня на шее?

Джексон смеется, вцепившись в руль.

— Я подлизывался к тебе, потому что ты разозлилась, когда я сказал, что мы тусуемся.

Слова: «я подлизывался к тебе» идут прямо к моим женским прелестям.

Они покалывают.

— Тебе не нужно было вставать и обнимать меня сзади. Мог бы просто сказать, что сожалеешь о своей бесчувственности.

Это правда, он мог бы это сделать.

Но сделал иначе.

Джексон прижался губами к моему телу — к моей шее. Его теплое дыхание, ласкающее мою кожу, было таким, таким…

«О боже, я закончу тем, что буду ласкать себя сегодня вечером, когда заберусь в постель при воспоминании об этих губах…»

Вряд ли это то же самое. Даже не близко.

Жаль, что я не настолько отчаялась, чтобы гоняться за парнем, который не хочет встречаться со мной.

Повеселиться и потусоваться? Да.

Поговорить и написать сообщение? Да.

Пригласить на вечеринку и игры? Да.

Свидание? Нет. Отношения? Нет. Переспать? Нет.

Это просто так странно для меня. Вот он, этот неуклюжий здоровяк, который весит как минимум на сто килограмм больше меня. Джексон Дженнингс — настоящий мужчина, в жилах которого течет больше тестостерона, чем у среднего студента колледжа. Для меня не имеет смысла, что его гормоны тоже не бушуют, а если и бушуют, то у парня больше самообладания, чем я могу себе представить.

У большинства парней его возраста нулевой самоконтроль. И это нельзя не заметить.

— Ты не ожидала, что я буду заигрывать. Так вот что по-твоему я делал, а?

— Ну… да? — Черт, неужели я ошибаюсь.

— Ну. — Он делает паузу. — Может быть, так оно и было.

Я резко поворачиваю голову в его сторону, глаза так широко распахнуты, что воздух от обогревателя на приборной панели сушит их.

Моргаю.

Затем еще раз.

— Повтори-ка еще раз. — Мне нужны разъяснения.

— Как насчет того, чтобы мы сделали вот что, мисс Всезнайка: когда свернем в квартал братств, если увидим, что какие-то люди входят в дом братства, одетые в костюмы, ты должна поцеловать меня.

Ого. Эй, эй, эй, откуда это взялось?

Я усмехаюсь.

— Мы целовались на кухне, не нужно делать на это ставки.

— Нет, это веселее. Кроме того, я поцеловал тебя. Ты едва ответила на мой поцелуй, а теперь тебе придется это сделать.

Я поворачиваюсь к нему лицом, изгибая свое пристегнутое тело, как крендель, наклоняюсь, чтобы устроиться поудобнее, погружая зубы в эту тему.

— Хорошо, позволь мне прояснить: ты ставишь на то, что когда мы свернем в квартал братств, там будут люди в костюмах, и если они будут, я должна поцеловать тебя. — Закатываю глаза. — Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.

— Почему?

Я смеюсь.

— Этого просто никогда не случится.

— Хочешь заключить пари?

— Костюмы? Джексон, сейчас сентябрь — в сентябре никто не разгуливает в костюме, не говоря уже о нескольких людях.

— Хорошо, не принимай пари.

Он не сможет обманом заставить меня принять пари.

— Отлично. Не буду.

— Хорошо, не надо. — Он смеется, издевается надо мной.

— Не буду. — Разве что… — Я имею в виду, каковы шансы?

— Ничтожные, — кивает он, похоже, соглашаясь со мной.

Хм.

— Супер ничтожные. Шансы как в Вегасе в лучшем случае.

— Верно. Шансы против меня.

— Так почему же ты сам подставляешь себя под проигрыш?

Джексон протягивает руку и удивляет меня, сжимая мое бедро. Требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, как только его рука снова оказывается на руле, мое бедро словно заклеймено

— Потому что я знаю, что выиграю.

Клянусь, он специально едет по дороге со скоростью улитки, затягивая момент, прежде чем свернуть за угол.

— Отлично. Я принимаю пари! И не мог бы ты просто уже повернуть, чтобы мы могли покончить с этим? Неизвестность убивает меня.

— Не терпится, да?

— Нет. — Я почти закатываю глаза, но сопротивляюсь — парень все равно едва видит меня в тусклом свете. Мое саркастическое невербальное общение сейчас для него недоступно, ведь Джексон почти не обращает на меня внимания.

— А я думаю, да.

— Уверяю тебя, я не спешу целоваться с тобой.

«Кажется, ты слишком сильно протестуешь…»

Джексон морщит лицо.

— Никто ничего не говорил о поцелуях.

Тьфу, я практически превратилась в лужу на своей стороне грузовика. Каждая южная интонация из его прекрасного рта заставляет меня таять.

Я сама себе противна.

Грузовик поворачивает направо, медленно, так как Джексон тормозит, пропуская пешеходов и встречные машины. Братский квартал освещен, как на Четвертое июля, фонари на крыльце горят, вся улица — приветливый маяк, несмотря на мусор на большинстве газонов.