Чтение онлайн

Я взял на себя одного противника Пушолона. Надо сказать, этот драчун основательно вымотал меня. Он не входил в свиту покойного герцога-консорта, а был приглашенным бойцом. Судя по всему, его участие в драке считалось наиболее важным обстоятельством, которое должно было решить исход в нашем поединке.

Он прекрасно владел мечом и я, едва успевал уходить от его ударов и с трудом отражал атаки. Это был не стандартный воин, а настоящий профессионал. Пришлось мне вспоминать все, чему учил меня хэлл Энгрик, тут все его приемы и тактики пошли в ход. Противник мой был подготовлен ничуть не хуже меня.

Спас меня свет, блеснувший из-за деревьев — солнце вышло так неожиданно и так не по осеннему ярко, что на мгновение враг потерял контакт, этого мгновения мне хватило: мой меч коснулся его горла.

— Выбывайте из драки, или я вас прикончу!

— Лучше прикончи меня, — засмеялся он сквозь зубы. — Анфран Наденци еще никому не сдавался.

Мне почему-то вдруг сделалось жаль этого превосходного фехтовальщика, но пока я раздумывал, случай все решил за меня. В пылу битвы один из бойцов запустил в нашу сторону тяжеленным камнем. Это было совсем не по-рыцарски, зато лаконично и действенно. Мой противник сдался, против своей воли, от удара по голове, ибо камень этот по случайной траектории выбрал целью именно его.

Далее мне пришлось отбиваться сразу от троих. Двое из них умудрились в этой схватке, вместо меня, ранить друг друга, а третий подвернул ногу и, запнувшись, упал.

Я осмотрел поле боя: Гартузи добивал своего врага, несколько противников сидели, тяжело дыша на пеньках, оглядывая свои кровоподтеки, в общем, схватка пошла на убыль, охота убивать друг друга пропала.

Я громко предложил всем уцелевшим мир, с чем не соглашался только противник Гартузи, отчего тот окончательно рассердился и одним ударом зарубил его.

— Получай, гад! — сказал довольный Гартузи, куртка его намокла от пота, одна бровь была рассечена, но на лице была глупая улыбка человека, который довел дело до конца.

Мы вежливо раскланялись с оставшимися в живых противниками, пожелав пострадавшим скорейшего выздоровления. По обоюдному согласию, каждый дал друг другу слово: не мстить за своих товарищей. И, сравняв численное превосходство, потому что враг понес больше потерь, чем мы, все участники схватки, подобрав убитых и раненых, разъехались по домам.

Вернувшись в замок, я несколько дней зализывал царапины. Ивонна измучила меня вконец своей опекой и сердоболием, пришлось ей твердо сказать о своем решении: уехать в Мэриэг. Она сокрушенно вздохнула и лишь попросила провести под ее крышей еще неделю. На это я согласился. Ко мне постоянно забегал Унэгель, с огромным интересом расспрашивая меня о дуэли и о разных моих приключениях, словом, нам было о чем поговорить. Мы очень подружились с этим любознательным пареньком, и однажды у него даже вырвалось:

— Знаете, хэлл Жарра, если бы моя мать захотела завести мне нового отца, то я желал бы, чтобы он был, непременно, таким как вы.

После этих слов пришлось его ругать и объяснять различия в нашем с ним положении: он наследник знатного рода, а я всего лишь рыцарь, все богатство которого — меч.

В один из дней моего безделья герцогиня пожелала меня видеть. Она сообщила мне, что наделенная волей своего покойного отца для принятия важнейших решений в интересах будущего герцога Брэда, она дарует мне титул баронета и небольшой надел земли в ее герцогстве.

С этими словами она протянула мне свой указ, скрепленный печатью, и засмеялась, увидев мое изумленное лицо.

— Я недостоин такой чести, благодетельная кэлла!

— Вы будете вдвое недостойны, если откажетесь. И это не должно повлиять на ваше решение покинуть нас. Вам надо ехать — я понимаю это. Мой отец не пожелал бы для вас лучшей доли. Я всего лишь следую его устремлениям.

Так я стал баронетом в чужой для меня стране.

Прекрасно проведенное время моего излечения подошло к концу. Настал день прощания. Герцогиня позвала меня к себе и вручила письмо для принца Орантона.

— Я в нем замолвила словечко за вас, и еще написала про шкатулку, найденную вами в подземелье, ибо наши с вами попытки открыть ее не увенчались успехом, в письме я все подробно описала и, если принц будет заинтересован, я сама привезу ее в Мэриэг.

(Когда я извлек из подвала эту вещь, мы попробовали проникнуть внутрь, но ларец оказался настоящим монолитом, и у него явно был секрет. Кэлла Ивонна подумала, что род Орантонов имеет отношение к этой шкатулке, потому что на крышке ее было изображение герба династии Эргенов: мифический золотой цветок Ланг на черном поле, в золотом кольце. Мать Валедо происходит из этого рода, это ее девичий герб: она — дочь покойного короля Фергении Ианарра, старшего брата Цирестора.)

И вот я на площади перед замком. Меня вышли проводить почти все его жители. Кроме кэлла Шпаора и его прихвостней никто не питал ко мне вражды и со многими я был в добрых отношениях.

У меня породистая лошадь в отличной сбруе, пара дорогих клинков из римидинской стали — подарки герцогини, да еще туго набитый кошель за поясом — жалованье, выданное Ивонной мне за службу. А на пальце сияет драгоценное кольцо. Если бы, я ее не остановил — она навязала бы мне еще кучу подарков.

— Вы твердо решили искать службу в Мэриэге? — спросила Ивонна.

— Да, сиятельная кэлла, теплом души своей озарившая жизнь мою, я должен! А вам, будет, чем заняться: у вас сын, вам непременно надо найти себе достойного мужа (по крайней мере, такого, чтобы не желал вашей скорейшей смерти, — мысленно добавил я).

— Траур длится три года, а потом, не везет мне с мужьями. Одного до сих пор оплакиваю, другой разбил мне сердце. Я не вынесу новых разочарований. Тяжело разочаровываться в людях.

— Да, я знаю. Но смотрите на вещи философским взглядом — печальный опыт сделал вас мудрее и искушеннее.