Чтение онлайн

– Кстати, прежде чем уйдешь, оставь это на столе Джонсона. Его не будет до понедельника. Не думаю, что обязан, но обещал информировать его обо всем, – он передал Льюису третий комплект копий, и тот встал, чтобы уйти.

– Хотите, я вам позвоню, если что-нибудь обнаружу?

– Если что-то интересное, то да, – сказал Морс с неприкрытым равнодушием.

В начале этого дня Льюис думал, что он имеет отчетливое представление о сути дела или о том, что Морс рассказал ему о сути дела. Теперь же, покидая Кидлингтонское управление, он пребывал в полной растерянности. Какова бы ни была цель заявления Хардинджа, одно дело было сделано – в мозгу у Льюиса царил полный хаос, хотя, видимо, его шефа это не коснулось.

Случилось так, что Морс проиграл бы любое пари (если бы вспомнил о нем), которое собирался заключить, поскольку никто – ни лично, ни по телефону – не связался с ним в этот день. После того как Льюис ушел, он фактически бездельничал. В какой-то момент он почти решился посетить представление оперы "Микадо" в Витхэме. Но у него не было билета, возможно, все уже были распространены, в любом случае он только что купил компакт-диск с моцартовским "Реквиемом".

Кэти увидела его на финальном представлении за десять минут до того, как должен был подняться занавес: бородатый, крепко сложенный независимый человек, за которого она с радостью вышла замуж, несмотря на разницу в возрасте. Он оживленно переговаривался с привлекательной женщиной, сидевшей перед ним, несомненно немного с ней флиртуя, рассказывая что-то сухим, легким, конфиденциальным голосом. Но Кэти не почувствовала даже легкого укола ревности – зная, что лишь она была для него всем.

Она вернулась в женскую костюмерную и через левое плечо оглядела себя в трюмо. Простая, черная одежда с белым воротничком, красным поясом и туго натянутыми черными чулками – каждая из трех не столь уж и маленьких девочек, если говорить по правде, наслаждалась приятным, слегка возбуждающим эксгибиционизмом. Кэти не стала спрашивать Дэвида, одобряет ли он это, иначе он на крохотуленькую долечку заревновал бы. Она надеялась, что заревновал бы, но нет, для этого нет причины. Нет и никогда не будет.

Подобно большинству любительских и, разумеется, профессиональных постановок, «Микадо» собирали по кусочкам, при полной невозможности придерживаться хронологического порядка вплоть до репетиции в костюмах. Таким образом и случилось, что Дэвид Майклс, хотя и посетил множество репетиций, имел весьма смутное представление о том, что несколько напыщенно называют «сюжетом» оперы. Его представление об опере не намного обогатилось после первого исполнения, поскольку мысли Дэвида были сосредоточены на гораздо более важных вещах. И теперь, на завершающем спектакле, мысли были еще дальше. Он смотрел на сцену как будто через полупрозрачное стекло, слушал сбивающийся оркестр так, будто его уши были заложены ватными тампонами...

Он вспоминал о телефонном разговоре, состоявшемся прошлым вечером, после которого он поехал в Оксфорд, удачно нашел место для парковки, затем прошел через площадь Радклифф и через мощенную булыжниками дорогу в Лонсдейлский колледж, где, следуя данным ему инструкциям, миновал с независимым видом дежурного, как будто следуя по вызову, и затем оказался в комнате Хардинджа, где уже находился Мак-Брайд и с минуту на минуту должен был появиться Далей.

Больше года прошло с тех пор, когда они встречались последний раз, – год, за который ничего не случилось; год, во время которого полицейское дело оставалось открытым (как он предполагал); год, за который он и другие, вся четверка, убеждались со все большим облегчением, что никто не раскрыл и никогда не сможет раскрыть правду о том далеком солнечном дне.

Все из-за чертова письма в газету, которое снова подняло дело на поверхность, и из-за этого детектива – Морса. Какой шок они испытали, когда было найдено тело, поскольку он, Майклс, не имел никакого представления, что оно было именно там. Простое невезение, это ясно. Везение, пожалуй, в том, что он нашел нож с черной рукояткой, который теперь никто уже не найдет, потому что он лежит в глубоких водах озера в Бленхэймском парке. Да, последняя улика была наконец уничтожена, и ситуация начинает улучшаться или, вернее, начинала... пока сегодня ранним утром не состоялся второй телефонный разговор с куском дерьма из Бегброка. Но Далей должен подождать, хотя, конечно, этот чертов Далей попытается еще некоторое время с ними поиграться. Только одного Майклс был не в состоянии понять: почему Морс ждет...

Внезапно он понял, что все зааплодировали, занавес дернулся и пошел, обозначая конец первого акта оперы "Микадо".

во время первого визита в Бленхэйм

В понедельник 8 августа главный инспектор Гарольд Джонсон провел большую часть утра с коллегами в Сан-Олдейте и только к одиннадцати часам попал в свой кабинет в Кидлингтонском управлении, где немедленно прочитал запись показаний Хардинджа. Затем перечитал. Все было для него совершенно ново, кроме, конечно, истории с рюкзаком.

Приходилось признать, что с тех пор как Морс получил в свои руки дело, изменения в нем произошли радикальные, изменилось все: появились улики, автомобили, трупы – почему он ничего этого не нашел? Странно, однако: Морс помешался на Витхэме, а он, Джонсон, на Бленхэйме. И, как сказано в заявлении Хардинджа, оба они были правы. Он позвонил по внутреннему телефону Морсу, но узнал, что Морс недавно уехал вместе с Льюисом – куда, неизвестно.

Бленхэйм! Он нашел глянцевую брошюру, которая валялась у него на полке, и развернул план замка и усадьбы. Так вот оно – озеро! Река Глайм втекала в усадьбу с востока: сначала в пруд Королевы, затем под Большим мостом в озеро – озеро размером в двести с чем-то акров, как было сказано ему, когда он в первый раз предложил протралить его воды. Слишком уж большой труд, как тогда, так и сейчас. Пруд Королевы был довольно мелким, и по его берегам поиск провели довольно тщательно. Но ничего не нашли, и Джонсон всегда подозревал (правильно подозревал, как оказалось), что если тело Карин Эрикссон и упрятано где-нибудь в Бленхэйме, то, конечно, в гораздо более глубоких и обширных водах озера; и груз, привязанный к нему, должен быть тяжелым. Местные утверждали, что в противном случае тело неминуемо всплывет и окажется у большого каскада, расположенного на южной оконечности озера, где его воды снова становятся неширокой рекой Глайм.

Джонсон просмотрел роскошные пейзажи усадьбы и мысленно поклялся свозить туда свою молодую жену, поглядеть на роскошный дворец, построенный королевой Анной и благородным парламентом для могущественного герцога. Как они заучивали в школе по первым буквам? БРОМ – да, именно так: Бленхэйм, Рамилле, Оуденард, Малплакет – музыкальный квартет побед. Ему, совершенно неожиданно, захотелось снова посмотреть на тот замечательный вид, что открывается перед посетителем, как только он минует триумфальную арку.

И вот он, проскочив мимо деревни Биер и церкви, оставшихся слева, уже в Вудстоке. Он свернул к воротам, у которых сидел в будке билетер, узнавший Джонсона (к его удовольствию):

– В усадьбу, сэр?

Джонсон кивнул.

– Я полагал, у каждых ворот стоит по нашему человеку?

– Правильно. Стояли, сэр. Но их сняли с дежурства.

– Когда сняли?

– В субботу. Полицейский, который здесь дежурил, сказал только, что больше не придет, – это все, что я знаю. Думаю, он считал, что дело закончено.