Путь тени
Шрифт:
– Что? – обе девушки смотрели на нее с удивлением.
– Подруги не должны ссориться. Подруги должны…
– Соглашаться во всем? Сюсюкать? Облизывать друг друга словно влюбленная парочка?
– Фу!
– Фу!
– И, все же…
– Мати, ты, конечно, идешь дорогой бога солнца и потому очень правильная. Но мы-то простые смертные. Даже вот она, – толстушка кивнула на подругу, – какой бы хорошей ни хотела казаться, на самом деле – такая же, как я. Может быть, даже хуже. Потому что я ничего из себя не строю.
– Но! – протестующе вскрикнула та, выглядя вновь обиженной до глубины души. – Ты опять! Хочешь на этот раз действительно поссориться?
– Совершенно и окончательно? Даже если бы хотела, ничего б у нас не получилось.
Мы – единственные сверстницы и обречены быть подругами. Или ты решила, что, раз появилась Мати, можешь отделаться от меня и моих колкостей?
– Твоей жестокости!
– Увы, ничего не получится. Потому что наша гостья не собирается задерживаться здесь надолго. Ведь так?
Мати кивнула в ответ. Да. Ей хотелось вернуться в свой караван. И как можно скорее. Если о чем она сейчас и мечтала, то только об этом, ибо уже давно прошло то время, когда она стремилась к приключениям. Теперь она могла стремиться к ним лишь в фантазиях, где ничто не угрожало, где в любой миг можно было остановиться, вернуться, что-то переделать, пере придумывать…
– А тебя она с собой не возьмет. Что бы ты ни делала, какой бы хорошей ни казалась.
– Почему?
– Почему? – Нани рассмеялась. – Почему! Ты такая забавная! Дурачка…
– Ты…
– Дура, если не понимаешь, почему!
– Все, хватит! Мое терпение лопнуло! Я ухожу! – Инна бросилась к пологу.
– Ну и уходи!
– И уйду! Это ты… Ты – дура! И бессердечная тварь! – глотая слезы, она словно на крыльях ветра вылетела из повозки.
– Зачем ты так с ней? – тихо проговорила Мати. Она чувствовала себя мерзко, словно рядом пролилась грязь и ее брызги запачкали ее белоснежное платье. А самое противное было то, что она могла уйти вместе с Инной, попытаться успокоить ее, как-то поддержать… Но почему-то не сделала этого… Почему-то осталась…
– Ничего, ей полезно, – небрежно махнула рукой Нани. – А то такая неженка – просто жуть.
– И что же? Поэтому ты хочешь сделать ее жизнь еще более тяжелой, чем она есть?
– Да что ты понимаешь! Что ты знаешь о нас!
– Ничего.
– А раз так, не вмешивайся не в свое дело!
– Я и не собираюсь! И вообще… – в этот миг она думала о том, что лучше всего просто взять и уйти в снега. Прочь. От всех! Спрятаться, как маленькая девочка, в пустыне, на груди у матушки Метели.
– Обиделась, словно ребенок? Испугалась и хочешь броситься бежать? Как всегда?
– Как всегда… – Мати вздохнула, затем подняла на собеседницу измученный взгляд поблекших, посеревших вдруг глаз. – Ты очень хорошо разбираешься в людях. Знаешь, о чем они думают в тот или иной миг, что чувствуют, к чему стремятся. Почему же ты используешь эту способность не для того, чтобы помогать, а наоборот, вредя?
Потому что тебе так больше нравится…? Нет! Не отвечай! Не хочу слышать!
– Не хочешь слышать? Зачем тогда спрашиваешь? Просто так? Ты можешь лишь осуждать других, а сама способна помочь? Если так, почему ты здесь, со мной?
– Уже нет! – нервно дернувшись, она бросилась к пологу, но успела лишь коснуться его рукой.
– Что сидите, не выходите? – в повозку забрался Киш.
– А тебе какое дело? – сердито бросила ему Нани. – Слушай, тебе что, никто не говорил: прежде чем врываться, хорошо бы разрешение спросить!
– С каких это пор тебя заботят подобные мелочи?
– Мы могли быть не одеты…
– В холоде пустыни? Не смеши меня, подружка! Кстати, слышали последнюю новость?
Взрослые решили остановить караван и разбить шатер.
– Почему? – Нани насторожилась. – Метель? Разбойники? Или из-за нее? – она мотнула головой в сторону чужачки.
– Угадала.
– Что угадала, дурак? Когда сказала – что?
– Метель. Она еще далеко, но дозорные уже видели ее знаки на горизонте.
– Значит, из-за нее!
– Ты что, не слышала, что я сказал!
– Слышала! – процедила Нани сквозь стиснутые зубы. – С нами вечно что-то из-за нее происходит! В прошлый раз чуть не умерли…
– Не из-за меня! – вскрикнула Мати, душу которой пронзила обида и боль.
– Ну да, конечно!
– Мой отец спас вас! А вы в благодарность чуть всех не погубили! Если бы не Шамаш…
– Ты не смеешь называть бога солнца по имени, так, словно Он – простой смертный!
– Могу! Он дал мне это право!
– Ну и дура! Умная бы поняла: иметь право и пользоваться им – совсем не одно и то же!
– Это мое дело!
– До тех пор, пока ты в нашем караване – нет! Потому что здесь никто не хочет прогневать богов непростительной дерзостью!
– Сама ты…Дура! – выпалила Мати, глотая слезы, и, чувствуя, что не может больше оставаться в повозке ни на одно лишнее мгновение, вырвалась наружу.
– Постой! Подожди! – Киш догнал ее, пошел рядом. – Не сердись на Нани. Она вообще-то ничего. Только очень ревнивая, как…
– "Как все девчонки"? Ты это имел в виду?
– Ну… Вообще-то… Да. Не обижайся.
– Только последние идиотки обижаются на правду, – Мати вздохнула. Она брела, опустив голову на грудь, следя мельтешением снежинок у своих ног.
– Тебе, должно быть, очень одиноко. Я представляю – оказаться совсем одной в чужом караване.
– Мне страшно, Киш. Очень страшно, – вдруг, неожиданно для собой себя, и уж конечно собеседника, призналась девушка.