Чтение онлайн

— Где же мне еще быть?

На холм забрался закутанный в белую с золотом рясу богатырского сложения мужчина, чье внушительных размеров пузо ничуть не уступало по ширине плечам, держащий в одной руке жезл с набалдашником в форме звезды, а в другой — толстую книгу. Высокий сын Этит, предводитель сил Ордена, призванных помочь армии, собственной персоной.

Высокие и низкие сыны… Какая ирония. Во времена, когда Лиге угрожали некроманты Империи, Орден был единственной людской силой, способной эффективно бороться с труповодами, и все сыны без исключения обучались магии, дарованной Отцом. С тех пор много воды утекло, изменились враги, изменился и Орден. Сейчас магией жизни занимаются лишь высокие сыны. Чары Отца, служение которому избрали для себя члены Ордена, стали привилегией для немногих. Большинству же молодых послушников, наделенных даром, приходится становиться низкими сынами и учиться стихийной магии. Обычно — управлению огнем.

Причин тому было много, начиная от огромных потерь в Последней Войне и заканчивая резким увеличением числа храмов, но факт оставался фактом — нынешний Орден едва ли смог бы набрать две сотни магов жизни, даже если бы поставил в строй всех учеников, обучающихся в Парнире.

Ночную тишину разорвал рев трубы, подхваченный тысячами глоток, полыхнуло багровым — войска пошли на приступ.

— И все же нам следовало напасть днем, — произнес высокий сын. — Воины Света не должны использовать бесчестные приемы в войне с прислужниками мрака.

Бирт еле заметно скривился. Как же легко быть благородным, когда победа гарантирована. Этаким чистеньким и светлым рыцарем правды. Интересно, что бы этот напыщенный петух делал, доведись ему окунуться в настоящую войну? Генералу очень хотелось высказать эти мысли вслух, однако он не был самоубийцей. Люди, не любящие Орден, редко доживали до старости.

— Высокий сын, я уже говорил тебе, что война — мое дело. Прошу, не принимай эти слова как оскорбление, но я в строю долгие годы и знаю, как нужно сражаться. Ночное нападение даже на такого слабого противника значительно уменьшает потери. К тому же, если нам повезет, они не успеют передать сигнал тревоги.

— Я нисколько не обижен, генерал, — добродушно ответил жрец. — Ты — опытный воин и не хочешь, чтобы кто-либо мешал тебе делать свою работу, я просто беспокоюсь о наших душах. Отец не одобряет тех, кто творит зло.

— Тогда помолись ему. Я надеюсь, что твой голос будет услышан, — серьезным голосом попросил генерал, вглядываясь в ночную мглу.

Клятый дождь! Ничего не разглядеть. Ну да неважно, авангард уже должен был ворваться в город, а три конные сотни обойти его и ринуться вперед.

У подножия холма заржала лошадь, и сквозь оцепление прорвался гонец. Он рухнул на колени перед генералом и торжественным голосом проговорил:

— Защитный вал пал, мой господин, наши люди начали сражение на улицах.

Бирт сверху вниз оглядел вестника. Юнец, светящийся от счастья — еще бы, увидел первый бой. Хотя какой бой, если задуматься? Стены Ривитена были разрушены, а гарнизон распущен много лет назад по просьбе его величества. Император с удовольствием исполнил просьбу своего венценосного соседа, да и как иначе? Отказаться у Шахриона все равно не вышло бы. В результате немаленький пограничный город превратился в легкую добычу для любого, кто захочет поживиться этим вкусным пирогом.

— Молодец, солдат, можешь идти.

Когда юноша покинул их, главный высокий сын лукаво улыбнулся Бирту.

— С почином тебя, генерал.

— Победа была предсказуема. Конные сотни благородных Царна и Ниста обеспечат нам контроль над имперским трактом, и уже через четыре дня армия будет под стенами Черной цитадели.

— Но не вся.

— Да, — поморщился генерал, — не вся. Личные войска принца, как Орден того и хотел, пойдут на восток — захватывать Зантиртан, а еще три тысячи займут прочие города и деревни страны. Указы его величества не обсуждаются, но я вновь повторю, что возражаю против этого.

— Почему же?

— Распыление сил на войне преступно, даже когда имеешь дело со столь слабым противником, как Империя. К тому же, я полагаю, что Шахрион запрется с армией в Черной Цитадели, а это мощная, почти неприступная твердыня. Мне понадобятся все имеющиеся силы, чтобы выкурить его оттуда, тем более что чародеи ничего не смогут поделать с заговоренными городскими стенами.

— Понимаю тебя, — кивнул высокий сын. — Но не в силах поддержать — слово сказано.

— Сказано, — вяло подтвердил генерал. — А значит, по слову и быть.

— Вот видишь, благородный Бирт, ты сам все понимаешь, — снисходительно заметил священник.

— Не все. Мне не ясно для чего нам нужны деревни и городки, затерянные в лесной глуши. В них нет гарнизонов, нет складов, не уверен даже, что есть чем поживиться.

— Давайте дождемся утра, тогда вы все увидите своими глазами.

Генерал недоверчиво покосился на собеседника. Ему очень не понравился тон, которым были произнесены последние слова. Этот орденец, он как кошка — ласково мяучит, спрятав когти в мягких подушечках лап, но чуть что не по нему — чирк, и бритвенно-острые лезвия устремляются в горло жертве.

— Как пожелаешь, высокий сын, — Бирт склонил голову в поклоне. — Проклятый дождь! Ты как хочешь, а я собираюсь остаток ночи провести в шатре!

Утром генерал в сопровождении личной свиты въехал в покоренный город. Основные силы армии вторжения уже маршировали по имперскому тракту, растянувшись змеей, и он спешил к своей армии, однако настоятельное приглашение высокого сына нельзя было просто взять и проигнорировать.

Уже на валу генерал услышал вопли, чередуемые мольбами о помощи, и нехорошие предчувствия, не оставлявшие его с утра, оформились в четкое ожидание беды. Сам город выглядел симпатично, тела убрали, а булыжные мостовые отмыли от крови. Вот только отчаяние, витавшее в воздухе, не давало сосредоточиться и нервировало даже лошадей, которые храпели и стремились пуститься вскачь, чтобы быстрее уйти прочь из этого места.

Чем ближе они подъезжали по узким улочкам к главной городской площади, тем громче становились крики и плач, и Бирт ускорился, догадываясь, свидетелем чего ему предстоит стать. Он не ошибся. Вся просторная площадь была оцеплена воинами в сюрко орденских цветов поверх хауберков. Внутри же кольца было не протолкнуться от людей, сжатых, словно селедки в бочке. Все выжившее население города было согнано на площадь и методично вырезалось.