Чтение онлайн

И с каждым ее днем я чувствовала его поиски все отчетливее. Это уже не было редким эхом. Его магия, упрямая и настойчивая, постоянно скользила по границам моего леса, как прилив, что снова и снова накатывает на берег. Он не пробивал защиту, но и не отступал. Он ждал. И я знала, что его терпение не бесконечно.

Именно тогда я поняла, что просто записывать знания для Аэлины — недостаточно. Ей нужен был не учебник, а проводник. Защитник. Ей нужен был голос, который останется с ней, если… если меня не станет.

Я взяла «живой» гримуар. Книга отозвалась на мое прикосновение теплой волной, на страницах заиграли знакомые узоры, что оставила рука моей дочери. Но теперь мне предстояло вложить в нее нечто большее.

Я начала с основ — с языка леса, с законов пространства, с секретов трав, что могут как исцелить, так и убить. Но я не просто писала. Я вплетала в чернила каплю своей крови и щепотку своей магии. Каждое слово было не просто информацией. Оно было частью меня. Моим опытом. Моей сущностью.

Страницы гримуара начали меняться. Там, где я описывала дуб, появлялось изображение его листа, и если прикоснуться к нему, можно было почувствовать его шершавость и запах древесины. Описание ручья сопровождалось тихим журчанием, а рецепт снотворного зелья — легким ароматом лаванды и мака.

Но это было только начало.

Я провела ритуал, какой не проводила никогда — ритуал разделения души. Не всей, нет. Лишь крошечной ее частицы, той, что хранила мою любовь к дочери, мою мудрость и мою волю защищать ее любой ценой.

Когда я закончила, я была истощена, как никогда. Но гримуар… гримуар жил. Он лежал у меня на коленях, и от него исходило тихое, ровное сияние. Он дышал.

Я открыла его на первой странице. Там, где раньше был чистый пергамент, теперь сияли слова, написанные светом:

«Для моей дочери, Аэлины. Чтобы ты никогда не была одна».

Я позвала ее. Аэлина подбежала, ее зеленые глаза сияли любопытством.

— Это для тебя, солнышко, — сказала я, протягивая ей книгу. — Мой подарок.

Она осторожно прикоснулась к переплету. Книга ответила ей ласковой пульсацией, и по страницам пробежала золотая рябь. Аэлина рассмеялась.

— Мама? — ее голосок прозвучал из книги. Это был не просто звук. Это был мой голос, каким он был в момент создания гримуара, наполненный любовью и нежностью.

Аэлина ахнула от восторга.

— Еще!

— Всегда, — снова прозвучал голос из гримуара.

Я смотрела, как дочь общается с книгой, с этой частичкой меня, и в моем сердце царил странный покой. Теперь, что бы ни случилось, у нее будет кусочек меня. Наставник. Защитник. Голос, который будет направлять ее, когда моего уже не будет.

Я подошла к окну. Лес был тихим, но я знала — за его границами он все еще ждал. Каэлен. Принц. Отец.

Пусть ждет. Теперь у меня был план. И самый главный его элемент уже был готов. Он лежал на полу в моей гостиной и смеялся, слушая, как живая книга рассказывает ей сказку о спящем драконе.

Тишина, что установилась в лесу после ухода охотников за сокровищами, была обманчивой. Я чувствовала это каждой клеткой. Парадиз не оставил своих попыток. Их присутствие сменилось с грубого натиска на подлое, ползучее ощущение слежки. Они не шли в атаку — они изучали.

Аэлине было почти четыре года, и ее сила росла в геометрической прогрессии. Она уже могла создавать устойчивые пространственные карманы, куда прятала свои любимые игрушки, и ее «разговоры» с домом стали настолько сложными, что старые балки иногда сами начинали перестраиваться, создавая для нее новые потайные уголки.

Именно в один из таких дней, когда Аэлина увлеченно объясняла дому, как бы она хотела видеть свою новую комнату, я почувствовала первый толчок.

Это было не похоже на магический щуп Каэлена. Его поиски были настойчивыми, но… почти уважительными. Он ощупывал границы, но не пытался их сломать.

Это было иное. Резкое, визгливое, пронзительное. Как будто по натянутой струне моей защиты провели раскаленным ножом.

Я замерла, вслушиваясь. Где-то на восточной границе, у Подножия Седых Скал. Они использовали что-то. Не живую магию, а артефакт. Нечто, что вынюхивало аномалии, выискивало слабые места в ткани реальности, которую я так тщательно ткала все эти годы.

Я бросилась к восточной стене, мысленно усиливая барьеры. Но было поздно.

Послышался звук — похожий на треск ломающегося хрусталя. Негромкий, но невыносимо отвратительный. И в следующее мгновение я почувствовала, как в мою защиту вонзился клин чужой, оскверненной магии.

Они не вошли. Еще нет. Но они пробили брешь. Маленькую, размером с игольное ушко, но достаточную, чтобы почувствовать исходящую от дома мощь. И исходящую от Аэлины.

Снаружи, сквозь искаженное пространство границы, я увидела их. Не солдат, а людей в темных, лишенных украшений одеждах, с капюшонами, скрывающими лица. Инквизиторы. В центре их группы стоял один, державший перед собой черный, отполированный до зеркального блеска диск. От него во все стороны расходились мерзкие, невидимые обычному глазу импульсы, которые и нашли слабину в моей защите.

— Мама?

Я обернулась. Аэлина стояла в дверях гостиной, ее глаза были широко раскрыты от испуга. Она чувствовала. Конечно, чувствовала.

— Все в порядке, солнышко, — сказала я, и мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала себя на самом деле. — Иди к своей комнате. Книга расскажет тебе сказку.

Она кивнула и убежала. Я знала, что живой гримуар успокоит ее и создаст вокруг нее дополнительный барьер.

Я снова повернулась к границе. Инквизиторы уже готовились сделать следующий шаг. Они подняли руки, и их магия, серая и безжизненная, как пепел, устремилась в пробитую брешь, пытаясь разорвать ее шире.