Чтение онлайн

– Я идиот! – Дюк треснул себя по лбу и рванул собственные помочи, чудом не оборвав пуговицы. – Ой, какой я дурак!

Это была сущая правда: в жестких пальцах компаньона была рогатка. Джейк подтянул спадающие штаны и отцепил ту двойную штуку, что крепит помочи к пуговицам.

– Я тебе вторую отдам, – пообещал он М.Р. – Жертвовать обоими штанами – все-таки слишком.

И вытащил вторую резинку.

– Сэр, – Дюк торопливо завязывал узел на своей рогатке – не какой-нибудь, а настоящий бензель, – вы же гений!

Джейк уже расположился на животе в кустах.

– Есть немножко, – согласился он и прищурил, прицеливаясь, один глаз.

– Стреляй в нос, – посоветовал Дюк. – У них шкура толстая.

Обстрел пришлось продолжать довольно долго. Котики только-только начали проявлять некоторое недоумение, а охотники были уже близко. Отчетливо щелкнул ружейный затвор. Чертыхнувшись с досады, Джейк протянул руку за камнем поувесистей, но компаньон остановил.

– Не надо, сэр, – сказал он вполголоса. – Будет слишком заметно. Нам точно головы поотрывают.

Джейк в отчаянии выстрелил еще раз.

– Ну же! – шепотом крикнул он.

– Давайте же! – эхом откликнулся компаньон.

Но все было бесполезно: люди были совсем рядом, а котикам хоть бы хны. Джейк отшвырнул рогатку, вскочил на ноги и припустил к лежбищу. Дюк ахнул, вскочил тоже и рванул за ним.

Хэннен, как раз поднявший ружье, успел только издать нечленораздельный рявк, чем-то даже похожий на рев котиков. За миг до того, как увидеть проклятых щенков, старший помощник собрался нажать курок.

– Да что ж ты...! – только и выговорил он.

По дороге Д.Э. здорово отстал. М.Р. с разгона оказался прямо посреди стада. Как раз в том месте, где были почему-то одни серенькие, гладкобокие, размером поменьше, чем остальные. Дюк ахнуть не успел, когда перед ним вырос здоровенный, футов семь, самец-секач, который – в этом можно было поклясться! – вот только что был на том конце стада. Веса в нем было столько, что поместилось бы, наверное, пять М.Р. В раскрытой красной пасти оторопевший каютный рассмотрел желтые острые зубы. Запах рыбы, которым дышал котик, был парным, мерзким. Вспотев от ужаса, М.Р. отшатнулся. Подлетевший Джейк не стал раздумывать и, отшвырнув компаньона в сторону, загородил его собой. В ту же секунду он отчетливо понял: все.

Это был единственный котик, которого удалось грохнуть старшему помощнику Хэннену. Можно сказать, спасение котиков удалось. А палубного Саммерса спасли только отсутствующие помочи: не слишком удобно убивать, когда жертва, с зажмуренными глазами и втянутой в плечи головой, судорожно подтягивает сползающие штаны. М.Р. – нет, ну правда! – совершенно не собирался смеяться. Это у него на нервной почве получилось. Он зажал рот, и уже почти совсем взял себя в руки, но тут подорвалась хохотом команда. Смеялся даже капитан Бабридж. Хэннен, застывший, когда Дюка разобрал хохот, опустил руки. И еще махнул с такой, знаете, досадой: идите, мол, вы все!

Котиков, конечно, и след простыл, а искатели приключений отправились на борт – мыть гальюны. Уточним для полноты картины: неделю мыть гальюны на всем судне.

– Нет худа без добра, – Д.Э. бодро орудовал щеткой. – Зато на мачту не надо!

Его давно не требовалось ниоткуда стаскивать, но ванты, мачты и все такое палубный Саммерс ненавидел всей душой. Правда, не обходилось без некоторого удовольствия: никто на судне, даже М.Р., не представлял, чего стоило Д.Э. Саммерсу каждый раз залезать на верхотуру. Никто, сто тысяч копченых мокриц. Так что, вы понимаете, героизм. Д.Э. был секретным героем. Еще получалось, что, занятый грязной работой, он не участвует в разделке убитых животных, и это тоже было прекрасно. Так что настроение у палубного было не таким уж плохим.

М.Р. тоже имел свое мнение:

– Бросьте в меня камень, – сказал он компаньону, скрывая восторг, – если это не приключение!

Легко ему было говорить: камни-то все посыпались на Д.Э. Потому что он же первый рванул вперед, а ни Хэннену, ни капитану в голову прийти не могло, что М.Р. поскакал следом не для того, чтобы его остановить. Но мистер Саммерс мужественно выслушал все то, что ему там сказали (дело было на шканцах), вполне складно наврал, что оба пошли вперед и сдуру решили, что заблудились, – потому и побежали, завидев приближающихся товарищей. Добавил специально для стоявшего рядом Хэннена, что помочи – ну надо же, как невовремя! – истерлись у пуговиц. И подвязал штаны подвернувшимся куском линя. Теперь первый помощник вполне мог счесть палубного более подходящим для трепки. Но Хэннен постоял со сложенными на руки руками, тяжелым взглядом оглядел Д.Э., сплюнул за борт и ушел.

– Скоро мы смоемся, – утешительно бубнил каютный, когда во время собачьей вахты оба стояли на своем обычном месте. – Совсем скоро.

Компаньон только вздохнул. В понятии Д.Э. «скоро» всегда означало (да и сейчас означает) «через час-два», «после обеда», «вечером», «завтра», или, на крайний случай, «во вторник». Все остальное мистер Саммерс относил (и сейчас относит) ко времени отдаленному и называл «черт знает, когда», «придет время, и...», а то и вообще: «когда-нибудь».

Вечерами на лед ложились розовые тени, становясь все меньше и меньше от наступающего мрака.

Китобой неторопливо проплывал между гигантскими, кажущимися бесконечными, ледяными скалами, голубеющими от солнца.

Февраль был ветреным и пасмурным. Единственным событием за целую неделю был еще один айсберг, да и тот встретился уже после ужина. Компаньоны задрали головы, силясь рассмотреть верхушку ледяной глыбы, в этот раз не сиявшей сахарной белизной, а грозно синевшей трещинами. У самого основания вымыло волнами здоровый кусок, и там теперь образовалось нечто вроде стеклянной пещеры бутылочно-зеленого цвета, обвешанной по краям сосульками.

– Дворец ледяного тролля, – пробормотал М.Р.

Маленький, тощий, с торчащими из отросших волос замерзшими ушами и длинным, посиневшим от холода носом он сам был еще тот ледяной тролль. Д.Э., в свою очередь, смахивал на золотоискателя-неудачника с Аляски: мрачный, плечистый, длинноногий оборванец в огромном свитере под потертой штормовкой.

Зато, дамы и господа, зато какая романтика! Правда?

Изо дня в день искатели приключений наблюдали снега и льды: застывшую хрустальную пену, зубцы, башни. Слоистые заломы, снежную пыль, которую густо расшвыривал поднявшийся ветер. Лед синел, белел, сиял, сливаясь с небом голубизной, то вдруг угрожающе темнел, если погода портилась, или нежно зеленел посреди моря, когда становилось ясно, – все вперед и вперед, все только льды, снега и скалы.