Чтение онлайн

– Обратите внимание, – вставила свое слово Тазендра, – что убийца все-таки нанес удар. И только спустившиеся сумерки…

– Да, да, – поспешно сказал Кааврен, – вне всякого сомнения.

Несколько минут они шли молча, а потом Кааврен промолвил:

– В любом случае хорошо, что вы здесь. Я рад видеть вас обоих. Теперь, когда мы идем рядом, ко мне вернулись тысячи приятных воспоминаний.

– А если бы здесь оказался еще и Пэл, – добавила Тазендра, – то прибавились бы тысячи других.

– Вы правы, – с улыбкой проговорил Айрич, поскольку мудрый лиорн понял, какое направление принимает разговор.

– В таком случае, нет никаких причин, которые помешали бы вам остановиться у меня. Ваши прежние комнаты все еще готовы вас принять.

– Благодарим, – тихо промолвил Айрич, – и с радостью соглашаемся. Простите мне мою самонадеянность, но должен признаться, я предвидел ваше приглашение и направил своего слугу Фоунда и слугу Тазендры – нашего старого друга, Мику, – прямо к вам домой. Мы поняли, что они не могут ехать так же быстро, как мы.

– Чудесно! – вскричал Кааврен.

– Знаете, – пожаловалась Тазендра, – я успела забыть, как велика Драгейра и как долго добираться куда-нибудь пешком.

– Ну, – утешил ее Кааврен, – вам не следует об этом беспокоиться. Мы уже почти пришли. Как только мы выйдем на рыночную площадь, озаренную светящимися сферами, то окажемся на Дне, а оттуда совсем близко до того места, где мы начнем расспросы.

Когда тиаса произносил эту фразу, часы на Старой башне пробили одиннадцать часов.

Такова уж природа всех волнений, что никто не может точно сказать, как они начинаются, кто их разжигает и как, за исключением самых общих рекомендаций, их следовало бы предотвратить. Пожалуй, именно в этом и состоит существенное различие между волнениями и народным восстанием. Вот почему автор не склонен называть события того вечера бунтом. Восстание – понятие более общее; беспорядки – слишком неопределенное. А посему историк предпочитает использовать более широкое понятие, чтобы не ввести читателя в заблуждение.

Следует заметить, однако, что Кааврен не делал попыток дать определение событиям – ни тогда, ни впоследствии; его беспокоило совсем иное. Восстание – бунт, беспорядки, возмущение, мятеж или любой другой термин, который предпочитает читатель, – происшедшее в ночь с тринадцатого на четырнадцатое месяца валлисты пятьсот тридцать второго года правления Тортаалика, началось для Кааврена и его друзей самым обычным образом. Капитан заметил, что с рынка, куда они в тот момент входили, трое гвардейцев бегут в сторону Дна. Кааврен не успел, должны мы добавить, сразу все разглядеть, поскольку уже наступила ночь, а в этой части города было совсем немного сияющих сфер, но три золотых плаща трудно с чем-то спутать, а направление движения гвардейцев сомнений не вызывало.

– Капитан… – заговорил один из сопровождавших Кааврена гвардейцев.

– Вижу. Бежим за ними. – И он повел свой отряд через площадь.

Они не побежали, понимая, что нужно беречь силы, но стоило им покинуть площадь и свернуть на улицу Бэкхо, как тиаса услышал хорошо знакомый звон клинков.

– Привет! – воскликнула Тазендра, обнажая шпагу.

– Сюда, – сказал Кааврен, доставая собственное оружие и устремляясь за угол, откуда доносился шум схватки.

Сопровождавшие их гвардейцы также приготовились к бою. Айричу, если вы читали нашу предыдущую историю, подобных пустяков не требовалось.

В ситуациях вроде той, что мы описываем, автор всегда сталкивается с некоторого рода опасностями, с одной стороны, преувеличить историческую роль тех, о ком он рассказывает, а с другой – спутать то, что действительно видели герои, чьими глазами читатели наблюдают за развертывающейся перед ними драмой с его собственными представлениями, полученными из различных источников, в которых содержатся сведения о событиях.

Мы хотим направить наш литературный баркас между этими двумя скалами. И вот каким образом: мы постараемся сообщить читателям о действительно имевших место событиях на основании воспоминаний и писем тех, за кем мы следуем. Одновременно мы поведаем о действиях наших героев, опираясь на признанные, заслуживающие доверие источники, которые сохранились после Междуцарствия. Признаем, что время от времени в рассказ могут вкрасться небольшие неточности. Однако надеемся, фундамент, да и все стройное здание нашего повествования останутся незыблемыми, линии четкими, поверхность гладкой, а стены ровными.

Развеяв тем самым любые сомнения, скажем: когда Кааврен повернул за угол, он увидел в свете сферы над гостиницей Бискотт распростертого на земле гвардейца, шпага которого валялась в нескольких дюймах от его руки. Чуть дальше двое его товарищей сражались спина к спине (как и советовал им Кааврен в подобных ситуациях) против десяти или даже пятнадцати врагов. Практически все нападавшие были вооружены как солдаты, хотя тиаса и не разглядел еще в тусклом свете светящейся сферы формы, тем более что до них еще оставалось около тридцати или сорока ярдов.

У них на глазах один из гвардейцев упал; и, хотя он продолжал защищаться, не оставалось сомнений, что он продержится совсем недолго, после чего его спутника ждет неминуемая гибель.

– Мне кажется, – заявила Тазендра, – нам следует немедленно атаковать, если мы хотим помочь этим малым остаться в живых.

– Полностью с вами согласен, мой добрый друг, – сказал Кааврен, – но сначала необходимо решить одну проблему.

– Неужели? – удивилась Тазендра. – Перед тем как прийти на выручку гвардейцам, вашим подчиненным?

– Да, – подтвердил Кааврен, – поскольку промедление смерти подобно.

Он повернулся к своему эскорту и сказал одному из гвардейцев:

– Возвращайся на сторожевой пост в Нэрроуз. Беги изо всех сил. Немедленно отправь сюда всех, кто там окажется, а сержанту скажи, что я сверну ему шею, если он не выполнит моего приказа. Кроме того, необходимо послать во дворец гонца с приказом для баронессы Стоунмовер – нам нужно триста всадников. И еще: постарайся объяснить всем, что они не должны терять ни минуты, – иначе может быть поздно. Далее, следует поставить в известность лорда Ролландара о том, что здесь происходит, чтобы он привел Императорскую армию в боевую готовность, на случай если наши попытки положить конец волнениям потерпят неудачу. И последнее: оставь в резерве сотню гвардейцев для охраны его величества. Вместе с охраной их величествам следует перейти в более безопасную часть дворца. Ты все запомнил?