Пятый всадник
Шрифт:
«Юки-и-и, когда ты начнешь вести себя, как полагается настоящей леди?»
И здесь пришла боль.
Юки подтянула ноги и, обняв колени, с силой прижала их к груди. Опершись спиной о надежное старое дерево, она уронила голову и заплакала по матери. Она сидела и давилась слезами, как ребенок, которому уже никогда не вернуться к прежней беспечности.
Глава 36
«Господи, чем приходится заниматься в семь утра…» – мрачно думала я, паркуясь на Каштановой улице, напротив входа в старинный особняк в стиле Тюдоров. Траву между домом и гаражом щупали тенистые пальцы какого-то вечнозеленого дерева. На лужайке то здесь, то там маячили фигуры полицейских.
Я с размаху хлопнула дверцей своего трехлетнего «иксплорера», застегнула блейзер для защиты от утреннего холода и размашистым шагом направилась топтать замечательно ухоженный газон.
Джейкоби с Конклином стояли у парадного крыльца, снимая показания с пожилой четы в одинаковых полосатых пижамах и в тапочках на босу ногу. Глядя на их ошалелые лица и торчащие во все стороны волосы, человек глухой мог бы решить, что старики сунули пальцы в розетку.
«Глухой», подчеркиваю я, потому что в данную минуту семидесятилетний джентльмен буквально визжал на Джейкоби:
– Да откуда вы знаете, что нам не нужна полицейская охрана?! Вы что, ясновидящий?!
Джейкоби обернул ко мне измученное лицо и со вздохом представил мистера и миссис Кронин.
– Здравствуйте, – сказала я, обменявшись с ними рукопожатиями. – Да, это чистый ужас, но мы постараемся обеспокоить вас как можно меньше.
– Эксперты на подходе, – сообщил Конклин. – Если надо, я могу продолжить один.
В принципе он спрашивал разрешение на опрос свидетелей в одиночку, при этом, ясно давая понять, что более чем готов к такой работе.
– Хорошо, инспектор. Занимайтесь.
Я извинилась и за себя, и за Джейкоби, после чего с ним на пару мы направились в сторону темно-синего «ягуара» с опущенной крышей, что стоял на подъездной дороге к дому. Красота машины лишь подчеркивала мрачный характер происходящего.
Я уже знала, к чему готовиться, так как с момента звонка Джейкоби прошло минут пятнадцать. С другой стороны, при взгляде на лицо жертвы у меня екнуло сердце.
Подобно Девушке-из-«Кадиллака», эта женщина тоже была евразийской расы, примерно двадцати лет, миниатюрная. Белокурые волосы растекались по плечам небрежными волнами.
Она «смотрела» вдоль Каштановой улицы широко распахнутыми голубыми глазами. Как и в прошлом случае, ее оставили сидеть так.
– Господи, Джейкоби, еще одна. Девушка-из-«ягуара».
– Ночью было около десяти градусов, – сообщил он. – Она холодная на ощупь. Кстати, на ней тоже вещи из бутика.
– С головы до ног…
На жертве была голубая шелковая блузка и юбка-тюльпан из нежной серо-синей шотландки. Сапоги от Джимми Чо, знаете, такие, где молния сзади. Весь прикид под трехмесячную зарплату среднестатистического копа.
Впрочем, с одним диссонирующим «но». Украшения мертвой девушки резали глаза.
Теннисный напульсник и пара сережек с фальшивыми бриллиантами. Как прикажете понимать?
Я повернулась на вой сирен. Подъехали мини-фургоны: один с криминалистами, второй – реанимационный.
Через лужайку к ним направился Конклин. Я услышала, как он обратился к водителю медбригады:
– С ней все, приятель. Извини, что напрасно потревожили.
Пока санитарная машина разворачивалась в обратный путь, из фургона криминалистов появился Чарли Клэпперс фотокамерой в одной руке и с чемоданчиком – в другой.
– Всех с новым днем и новым трупом! – бодро поприветствовал он коллег.
Мы с Джейкоби отошли в сторонку, пока Клэппер делал нужные ему снимки «ягуара».
Я стояла и в мыслях перечисляла то, что он по идее должен обнаружить: странгуляционную борозду на шее юной женщины, отсутствие дамской сумочки и каких-либо документов. Что же касается машины, то она окажется, чиста и незапятнанна, как девственный снег.
– Чувствуешь? – спросил Джейкоби, водя носом из стороны в сторону.
Я принюхалась. На этом расстоянии запах был слабым, хотя и не настолько, чтобы не суметь его опознать: мускусный аромат, наводящий на мысли об орхидеях.
– Туалетная вода «Девушка-из-"Кадиллака"», – сказала я своему бывшему партнеру. – Знаешь, в первый раз еще можно было подумать, дескать, из личной мести. Но сейчас? Когда еще одна жертва на руках? Внешняя схожесть. Отсутствие улик… Джейкоби, убийства их заводят. Они убивают ради удовольствия.
Мы еще понаблюдали, как группа Клэппера в полной тишине припудривает машину, отыскивая хоть какие-то следы пальцев. В голове у нас с Джейкоби вертелись одинаковые, хотя и невысказанные вопросы.
Кто они, эти девушки? И какие любители головоломок их умертвили?
Что побудило пойти на убийства?
В чем смысл устраивать «натюрморты» с хорошо одетыми юными женщинами?
– У этих ребят «шары» из чугуна, – заметил Джейкоби под визг тормозов автомобиля прибывшего патологоанатома. – Всякий раз не сцена преступления, а прямо витрина. Нет, Боксер, они не просто так выделываются. Они хотят кое-кому побольнее натянуть нос.
Глава 37
Увидев по индикатору, что это Клэр, я схватила трубку с первого же звонка.
– Есть предварительные результаты по Девушке-из-«ягуара».
– Сейчас буду у тебя.
– Да нет, я сама поднимусь. Надо проветриться.
О появлении Клэр возвестил аромат базилика и пепперони, когда она легким шагом пересекла порог моего офиса, держа в руках плоскую коробку, на крышке которой стояла пара банок с диетической колой.
– Обед подан, малышка. Идеальнейшая пища матери-природы.
Я убрала кипу папок с соседнего кресла, расчистила место на столе (еще больше захламив подоконник), извлекла пачку своих лучших бумажных салфеток и два комплекта пластиковых приборов.