Чтение онлайн

Плюхнувшись на синий пластиковый стул, я принялась корить саму себя, что как идиотка заставила друга торчать на улице в мерзкую погоду с нулевым результатом. И все же… все же никак не удавалось отделаться от странного подозрения в адрес Гарзы.

Калейдоскоп образов: мама Юки, подкашивающиеся колени, обмякшее тело на тротуаре, гроб для жизнерадостной, энергичной женщины…

Тут же вспомнились латунные пуговицы на ее мертвых глазах и на глазах тех тридцати с лишним человек, помеченных таким же образом.

Проклятые пуговицы. Маркеры.

В чем, спрашивается, видит удовольствие убийца, если никто не может понять, зачем и почему он это делает?

А наглость человека, кому вменялась забота о столь многих среди умерших? Слова доктора, заявившего, мол, «порой дует скверный ветер»?

В сотый раз в голову лезла мысль, уж не относится ли Деннис Гарза к одиозным маньякам вроде Чарлза Каллена или хирурга Сванго… К «людям в белых халатах», для кого наркотиком стала власть над жизнью и смертью беспомощных больных.

Я поерзала на стуле, свалила поставленную на пол початую банку с кофе и с каким-то отупением принялась разглядывать бурую лужу, лениво охватывающую подошвы моих кроссовок.

«Эх ты, Линдси… Хочешь поймать убийцу? А сама даже кофе толком выпить не можешь!»

Я затерла пятно обрывком газеты, швырнула банку в корзину и сказала себе, что рабочий день закончен.

Гарза пошел в кроватку, и, если у меня остались хоть какие-то мозги, мне следует сделать то же самое.

Я уже застегивала куртку, спускаясь по лестнице, когда вновь зазвонил мой сотовый.

– Лейтенант? – прошелестел женский шепот. – Это Нодди Уилкинс. Помните, медсестра из муниципального госпиталя? Вы мне велели позвонить… – Она сделала коротенькую паузу. – Умер еще один больной. И пуговицы есть…

К горлу подкатила тошнота.

– Когда это случилось?

– Только что.

– Как звали пациента?

– Энтони Руффио. Его труп до сих пор в отделении интенсивной терапии.

Я бросилась наверх, попутно задаваясь вопросом, сколько вообще умирает людей в этом так называемом госпитале, да еще с кадуцейными пуговицами на глазах?

Впрочем, налицо кое-какая разница. Я была практически на месте, да и про убийцу, вполне вероятно, все еще можно сказать то же самое.

Я мчалась по лестнице через две ступеньки. В госпитале орудует опасный маньяк, и сейчас у меня, наверное, самая удачная возможность его «осалить».

Ткнув удостоверением в нос старшей медсестре на посту возле отделения интенсивной терапии, я угрожающе нависала над ней, пока та звала дежурного врача.

Доктор Даниэль Уассель материализовался минуту спустя – лет тридцати, длинный тонкий нос и сонные, покрасневшие от усталости глаза.

Я назвалась, объяснила, что провожу расследование, а потому мне срочно нужен список всех тех, кто находился на этаже, когда Энтони Руффио после операции перевели в отделение интенсивной терапии.

И еще я добавила, что хочу немедленно видеть труп Руффио.

Доктор разволновался, сонные глазки распахнулись, и он весь как бы стряхнул с себя оцепенение.

– Лейтенант, я не понимаю… Почему смертью этого больного интересуется полиция?

– На данный момент она вызывает у меня подозрения.

– Вы настолько ошибаетесь, что я даже поверить не могу!

Доктор Уассель открыл дверь в темную каморку и щелкнул выключателем. Под потолком замигали флуоресцентные лампы.

Мои глаза с ходу впились в продолговатый, прикрытый белой материей предмет.

По позвоночнику скользнула дрожь неприятного ожидания, пока я стягивала простыню с головы мертвеца.

На его лице застыло недоумение, словно Руффио не мог взять в толк, что его жизнь действительно закончилась. Рот распахнут; кожа бледная, чуть ли не прозрачная. Вокруг ноздрей – подсохшая кровь, а в уголке рта можно было заметить кусочек скотча, которым до этого крепилась дыхательная трубка.

Спустив простыню еще ниже, я обнаружила свидетельство свежего хирургического вмешательства: шов от грудины до пупка.

Насмотревшись на эти ужасы, я натянула простыню почти до макушки мистера Руффио.

Но тут, стоило мне повернуться в сторону, в глаза бросилась парочка кадуцейных пуговиц, мирно лежащих на прикроватной тумбочке. Я тут же встала между ними и доктором Уасселем.

– С данного момента вход в эту палату для любых сотрудников больницы запрещен. Вскоре сюда прибудут из криминалистической лаборатории, а сразу после окончания их работы наш патологоанатом организует транспортировку тела мистера Руффио в городской морг.

– Я обязан сообщить по инстанции.

– Милости прошу.

Достав латексные перчатки и свежий пластиковый пакетик из кармана собственной куртки, я подцепила и упаковала пуговицы. Позвонила криминалистам и обнаружила там парочку экспертов, готовых часть своего ночного дежурства провести в больнице. А потом позвонила Джейкоби – нечего спать!

В ожидании группы поддержки я приступила к собственному расследованию: направила недрогнувшей рукой свою моторную лодку сквозь девятые валы мятежного моря. Иными словами, тыкала удостоверением в лица медперсоналу, подгоняла с ответами, всячески раздражала и изводила врачей медсестер, санитарок, нянечек и бог знает кого еще, неумолимо задавая одни и те же вопросы: «Где вы находились, когда Энтони Руффио доставили в больницу?.. А где вы были, когда он умер?»