Чтение онлайн

Раф направил луч в другую сторону. Чуть в стороне рыдала мать, баюкая прижатого к груди ребенка. Тот был вроде бы в порядке, поднимал руку к матери, сжимал и разжимал кулачок, но не плакал. Как много всего оказалось утрачено. У людей осталось лишь то, что они смогли принести, схватив в последний момент. Джомесон рыдал из-за того, что прихватил с собой, как выяснилось, абсолютно бессмысленное, не имеющее сейчас никакой ценности. С потолка капала вода, укрытие рыдало, и все, кроме малыша, плакали.

41

УКРЫТИЕ 17

Джульетта прошла следом за Рафом через нутро огромной землеройной машины, и далее они углубились в туннель. Шли долго, перебираясь через кучи камней и бредя по оползням породы, осыпающейся с обеих сторон. Увидели одежду, одинокий ботинок и брошенное кем-то и полузасыпанное одеяло. Раф подобрал чью-то забытую флягу, встряхнул ее и улыбнулся, когда внутри булькнуло.

Где-то вдалеке открытое пламя заливало скалы оранжевыми и красными отсветами — сырым мясом обнаженной земли. Свежая куча щебня лежала под обрушенным потолком — результатом самопожертвования Ширли. Джульетта представила подругу на другой стороне этого завала: как она лежит в генераторной, задохнувшаяся, отравленная или просто разлагающаяся под действием наружного воздуха. Этот образ утраченной подруги слился с образом Лукаса — тот лежал в каморке под серверами, а его юношеская безжизненная рука сомкнулась на смолкшей рацией.

Рация Джульетты тоже молчала. Был короткий вызов посреди ночи от кого-то из вышестоящих. Вызов, разбудивший ее и закончившийся тем, что Джульетта объявила, что все умерли. После этого она пыталась связаться с Лукасом. Вызывала его снова и снова, но вслушиваться в статику стало очень тяжело. Эти попытки убивали и ее, и батарею, и Джульетта через какое-то время выключила рацию. Потом несколько секунд боролась с искушением переключиться на первый канал и наорать на ту сволочь, что предала ее, но ей не хотелось, чтобы там узнали, что кто-то из ее людей выжил и что им еще есть кого убивать.

В ней боролись и гнев на причиненное ими зло, и скорбь о тех, кого они погубили. Она прижалась к отцу и побрела следом за Рафом и Бобби туда, откуда доносились возгласы, глухие удары кирок и постукивания лопат о щебень. Сейчас ей нужно выиграть время, спасти то, что осталось. Мозг перешел в режим выживания, а тело онемело и ослабело. Но одно она знала точно: если укрытия опять соединить, это обернется смертью для всех. Она видела стекающий по лестнице белый туман и знала, что это не какой-то безвредный газ, потому что видела, во что он превратил прокладку и изоленту. Этим газом они и травили наружный воздух. И им же убивали укрытия.

— Поберегись! — рявкнул кто-то.

Мимо прошел шахтер, толкая перед собой тачку с грунтом. Джульетта обнаружила, что идет по наклонному полу, а потолок становится все ближе. Где-то впереди она расслышала голос Кортни. И еще Доусона. Здесь уже успели навалить в стороне кучи щебня и породы, убранные с места обрушения потолка. Джульетта ощутила, как ее раздирает между стремлением предупредить Кортни, чтобы они прекратили работу, и желанием броситься вперед и копать руками, срывая ногти, чтобы быстрее увидеть, что произошло в родном укрытии, — и наплевать на смерть.

— Так, давайте расчистим сверху, прежде чем двигаться дальше. И почему до сих пор не раздобыли домкрат? Разве мы не можем воспользоваться гидравликой от генератора, что у нас за спиной? То, что здесь темно, вовсе не значит, что я не вижу, как вы тут лодырничаете...

Кортни смолкла, заметив Джульетту. Лицо ее закаменело, губы плотно сжались. И Джульетта видела, что подруга колеблется между желанием ударить ее и обнять. И хуже всего было то, что она не могла сделать выбор.

— Очнулась-таки, — сказала Кортни.

Джульетта отвела взгляд и уставилась на кучи камней и земли. Факелы из пропитанных соляркой тряпок чадили, сажа кружилась и оседала вокруг. Из-за этого холодный подземный воздух казался сухим и разреженным, и Джульетта встревожилась из-за сжигаемого кислорода. Смогут ли жалкие остатки ферм в Семнадцатом укрытии возместить эту потребность? А теперь добавились и сотни новых легких, которым тоже нужен кислород.

— Нам надо об этом поговорить, — сказала Джульетта, показав на раскопки.

— О том, что за хрень тут случилась, мы сможем поговорить, когда прокопаем выход домой. Если хочешь, хватай лопату...

— Только этот грунт и не дает нам умереть, — сказала Джульетта.

Несколько человек уже бросили копать, когда увидели, кто разговаривает с Кортни. Та рявкнула на них, чтобы они вернулись к работе, и они вернулись. Джульетта не знала, как сделать это деликатно. Она не знала, как вообще это сделать.

— Не понимаю, куда ты клонишь... — начала Кортни.

— Ширли обрушила кровлю и спасла нас. Если ты пробьешься сквозь завал, мы умрем. Это я знаю точно.

— Ширли?..

— Наш дом был отравлен, Корт. Не знаю, как тебе объяснить, но это так. Там, наверху, умирали люди. Мне это сообщил Питер и... — у нее перехватило дыхание, — и Лукас. Питер видел внешний мир. То, что снаружи. Двери были распахнуты, и люди умирали. А Лукас... — Джульетта постояла с закушенной губой, пока боль не прояснила мысли. — И первое, что пришло мне в голову, — собрать людей здесь, потому что я знала, что здесь безопасно...

— Безопасно? — хохотнула Кортни. — По-твоему, здесь?.. — Она шагнула к Джульетте, и все вдруг перестали копать. Отец опустил руку на плечо Джульетты и потянул ее назад, но та осталась на месте. — Ты думаешь, что здесь безопасно? — прошипела Кортни. — Где мы вообще находимся, черт побери? Там сзади есть помещение, чертовски похожее на нашу генераторную, да только там одно ржавое железо. Ты полагаешь, что эти машины когда-нибудь снова завертятся? Сколько у нас здесь воздуха? Сколько топлива? А как насчет воды и еды? Мы тут протянем лишь пару дней, если не вернемся домой. И эту пару дней нам придется только копать и копать, в основном руками. Ты вообще представляешь, что натворила, затащив нас сюда?

Джульетта выстояла под словесным обстрелом. Она его приветствовала. И ей не терпелось добавить парочку своих камней.

— Это сделала я, — сказала она. Вывернувшись из-под руки отца, она посмотрела на раскопщиков, которых хорошо знала. Затем повернулась и крикнула в черный туннель, откуда только что пришла. — Это сделала я! — выкрикнула она во весь голос, послав слова тем, кого прокляла и обрекла. — Это сделала я! — снова прокричала она, и у нее пересохло в горле от сажи и трудного признания, а в груди стало горячо от жалости к себе. Она снова ощутила на плече руку отца. Когда эхо ее криков замерло в отдалении, единственным звуком осталось потрескивание факелов.