Чтение онлайн

— Слушай, эллин, ты все же не до конца понял устремления моей матери. Многие жаждали на земле быть сильными. И многим боги давали силу. Но все цари неизменно терпели крах, хотя силы у них не убавлялось. Они добивались блага своему народу, неся зло другим. В трудную минуту им не на кого было опереться. Тяжело разорвать ремни, втрое скрученные, а по одному легко. Не будет крепким тот народ, который под тяжкую ношу подставляет только свои плечи. Сегодня мы горцам не поможем, завтра они не пришлют к нам дружины, свались на нас лихая беда. Ходоки с гор прибиваются к нашим станам. Они взывают о мести…

Дион с изумлением смотрел на Зарину. В глазах этой девушки, по существу еще ребенка, светились ум, непоколебимая воля. О, она достойна звания царской дочери! Будет на кого опереться Томирии в преклонных годах…

— Да, персы теперь действительно похожи на объевшегося паука. Но на пути их к темной трещине станем мы. Они спешат теперь к Аланским воротам, в том нет моего сомнения. Засада в ущелье — вот что должны мы сделать. Пустим навстречу им стадо быков с подожженными пучками соломы или хвороста под хвостами. И от персидских дромедаров ничего не останется. А направить азатов именно в нужное нам ущелье помогут горские вожди. С рассветом я отправляюсь к ним…

Эта женщина — полководец! Дион вспомнил, что точно таким же способом карфагенянин Ганнибал, запертый диктатором Фабием Максимом в горах, прорвал римское окружение и одержал блестящую победу.

Горы сдвинулись, как два щита. Зажатая между ними, беснуется река, вздымая над камнями тугие белые струи. Давно уже день опрокинул над степью сияющий купол неба, а здесь, в глубине теснины, царит сырой сумрак. Три всадника гуськом движутся вдоль отвесной стены по узкой горной дороге. Кони осторожно ступают по чужой каменистой земле. Обломки гранита, тронутые копытами, срываются вниз и с грохотом катятся в воду. Непривычное эхо, отражаясь от скал, пугает всадников: это кричат духи гор, сговариваясь сокрушить вторгшихся в их мир пришельцев.

Камнем взметнулся гортанный окрик:

— Кто такие?

Зарина натягивает повод.

— Гонцы от сираков к вейнахскому вождю!

Словно призраки, отделились от стены воины вейнахи [51] . Руки их натянули тетивы звенящих луков. Сираков заставили спешиться. У них отобрали коней и оружие, Зарине, Анту и Ассану завязали глаза, повели по тайной, вырубленной в скалах тропе. Вскоре повязки сняли. Гонцы находились в пещере. Вместо ложа — сдвинутые камни, по углам — медные светильники.

Воины, сопровождавшие гонцов, неслышно исчезли за спиной, будто ушли в стену. На четырехугольном отесанном камне посреди пещеры сидел пожилой мужчина, закутанный в бурку, отчего плечи его казались невероятной ширины. Папаха, сдвинутая на затылок, открывала узкий лоб. Сросшиеся над переносицей брови делали его взгляд суровым.

— Я вождь вейнахов. Что привело тебя в горы, женщина?

— Я дочь Томирии, царицы сираков. А в ущелье к тебе, вейнах, меня привела дружба. К Аланским воротам движется персидский верблюжий полк. Не сегодня, так завтра персы будут здесь. Огню и мечу предают они селения на своем пути. Я пришла во главе полутора тысяч всадников. Они к твоим услугам, вождь.

Надо перекрыть ущелье, пустить им навстречу быков с огнем на хвостах, а объединенным дружинам сираков и вейнахов надлежит вовремя отбить обоз и увести пленников.

— Дело говоришь, женщина! Я знаю о персах. Сейчас ты с телохранителями находишься на скале Джариехи. Она большая, утесистая и весьма крепкая — надежно закрывает вход в большую долину. На скале стоит башня. И дальше по ущелью есть башни. Нет пути, чтоб обогнуть их, нет крыльев, чтобы подняться к ним. Выше этого Джариехи — богатые поселения, моя родина, женщина! Персам туда не проникнуть. И они знают это. Скорее всего проводники поведут их через Джерахское ущелье в глубь вейнахских гор и оттуда дальше, на перевалы. В теснине, где бурлит Маккал-дон [52] , и надо устроить засаду. Я дам вам пятьсот буйволов. Этого вполне достаточно, чтобы одолеть верблюжью силу персов.

Вождь вейнахов жестом пригласил Зарину следовать за ним. Молчаливые телохранители ее не двинулись с места. Через узкий проход, скрытый серым, слившимся с фоном стены одеялом, вождь и Зарина вышли к крутой лестнице и поднялись на башню. Над ущельем плыл туман. Красные отсветы костров на противоположной стороне теснины плясали на зубцах башни. Дальше, сквозь туман, проглядывались другие башни, грозные и неприступные. На них качались тревожные огни. Нет, персы сюда действительно не сунутся — разве что у них помутится рассудок.

— Вон там, ниже, вход в Джерахское ущелье. Мои воины покажут удобное место для засады. — Помолчав в раздумье, суровый вождь горцев сказал: — Смерть многолика. Много путей ведет к ней. Кровавую баню уготовила ты персам, женщина!

Вейнахские дружины закрыли проход вверх по ущелью. Сираки попрятались в расселинах ниже зияющей пасти Джераха, из которой вырывается забурунный Маккал-дон, сразу удваивая количество воды в Алан-доне. Дороги идут по обеим сторонам стремительного потока: только левобережная тянется прямо к скале Джариехи, а правая сворачивает в заросли Джераха.

Персы идут вверх с величайшей осторожностью. Дромедары полностью освобождены от груза. На них по двое сидят остроглазые воины, зорко осматривающие ущелье: не затаился ли где враг? Обозы, стада и пленники движутся позади. Расчет Зарины и вейнахского вождя прост: едва головной отряд втянется в теснину Джераха, одновременным ударом сверху и снизу они отсекут всадников от обозов, а навстречу им пустят стадо буйволов.

Со дна ущелья поднимается пар. Точно так же в души персов вползает непрошеный страх.

— О, Агура Мазда, пропусти нас домой! Зачем мы тебе? — шепчут побелевшие губы.

Жаманшин насторожен. Глаза его упираются в сумрак Джераха. Тишина… если можно назвать тишиной грохот сливающихся потоков двух рек. Кедхуда трогает дромедара. Войско движется за ним. Сзади, невидимая за поворотом, вспыхивает молниеносная схватка. Шум бурунов заглушает крики о помощи. Тела азатов уносит вниз двойная струя Алан-дона и Маккал-дона.

Впереди, в тумане, просвечивают скачущие огоньки, будто движется навстречу целое войско, освещая себе путь факелами. Персы молча готовятся к бою.