Чтение онлайн

Брагоньер вырвал из блокнота чистый лист бумаги и протянул собеседнице.

— Можно анонимно. Как видите, никаких водяных знаков. Обещаю проверить и…

— Не надо! – госпожа Ллойда оборвала его на полуслове и отодвинула листок. – Мы просто не сработались.

— Домогательства? Вы обратились ко мне, как дворянину, из чего следуют только два варианта. Первый – вы хотите получить теплое место, поэтому прибегли к лести. Второй – кодекс чести аристократа.

— Я бы предполагала первый вариант. – Секретарь жалела, что затеяла этот разговор.

— Вы искренне обрадовались моему визиту, потом начали льстить и, наконец, отказались делиться проблемами. Кто? – Брагоньер оперся подбородком на сложенные "замком" ладони.

— Заместитель, — вздохнула госпожа Ллойда. Соэр все равно раскопает, лучше признаться. – Жалобы писать не стану! – поспешила горячечно добавить она.

— Хорошо, — кивнул Королевский прокурор. – Пусть введут обвиняемую.

Секретарь кивнула и вышла.

Всего одно слово обещало решение проблем. Какое, неважно, главное, Брагоньер не остался безучастным. Он прав, госпожа Ллойда хорошо знала его кодекс чести, соэр не оставит без внимания насильственные нерабочие отношения в Управлении.

После ночи, проведенной в камере, госпожа Эмма Донарт выглядела потрепанной. Ее подвергли унизительно процедуре досмотра, раздели и выпотрошили каждую деталь туалета. Даже куртизанке стало не по себе, когда дородная служительница заглядывала туда, куда не смотрели даже любовники. После Эмме выдали арестантское платье и заперли в камере. В ней пахло сыростью и отхожим местом, а по углам бегали мыши. Обвиняемая забылась сном уже после рассвета.

Девушку конвоировали двое.

Бряцали ручные кандалы – граф Арский велел не проявлять снисхождения к возможной убийце его сына.

Эмма шла, уронив голову на грудь. Помада размазалась по подбородку, тушь расползлась по щекам. Брагоньер заметил свежий синяк на скуле. Тот появился уже после шуточного допроса в особняке графини Сорейской. Следовало ожидать, с женщинами такого толка не церемонились.

— Снять! – Брагоньер указал на кандалы.

Один из солдат тут же выполнил приказ.

Госпожа Донарт робко благодарно улыбнулась и растерла запястья. Пристально наблюдавший за ней соэр сделал еще один вывод: после него с девушкой успели "поговорить". Птичка не производила впечатление скромницы, агрессивно защищалась, а тут поникла. Наверняка навестили люди графа. Ожидаемо. Брагоньер сразу понял: придется столкнуть с агрессивным сопротивлением аристократии. Проще свалить всю вину на Эмму, утопить ее и закрыть дело. Только вот откуда тогда второй мужчина, затерший свои следы? Эллина тоже говорила о третьем участнике драмы. Кто он, и откуда у юного виконта наркотики? Тот не мог пристраститься к ним в родном доме. Граф Арский при всех его недостатках предпочитал женщин, а не "травку". Возможно, он и подарил сыну Эмму – первую содержанку, чтобы та повысила его статус как мужчины в глазах товарищей. Или же Ройс ли Трувель сам заметил прелестницу в борделе.

Брагоньер невольно вспомнил себя в шестнадцать лет. Учеба и еще раз учеба, чтобы через год занять хорошее место, а не девочки из дома увеселений. Впервые соэр побывал там, уже заступив на службу и справив совершеннолетие. Других женщин до той поры, да и после не заводил, а вот покойный успешно распрощался с девственностью еще в частном пансионе и с тех пор активно пополнял багаж знаний. Не иначе, насмотрелся на отца. По мнению соэра, лучше бы виконт обратил взор на храм Сораты, может, там его научили бы нравственности.

Эмма с благоговейным ужасом взирала на следователя в маске, с ног до головы закутанного в плащ. Она видела лишь его руки. Брагоньер благоразумно перевернул перстни, и девушка не могла узнать фамилии человека, который вел допрос. Пусть и дальше полагает, будто с ней беседует господин Ульман, если вдруг Эмма пожелает узнать имя владельца кабинета. Обыватели обычно не интересовались, кто есть кто в Следственном управлении, поэтому даже табличка на дверях с обозначением должности помогала сохранять правосудие безликим, как и предписывал закон.

Брагоньер махнул рукой, и Эмму усадили на стул.

— Свободны! – отчеканил голос под маской.

Не вспомнила. Немудрено: страх парализует разум, да и соэр при допросах избавлялся от эмоций, характерных интонаций, слов – всего того, что могло бы выдать его имя. Многолетняя привычка.

— Итак, — Брагоньер очинил перо и пододвинул листы будущего протокола с гербом Следственного управления Сатии, — начнем. Имя, фамилия, род занятий.

— Господин соэр… — Эмма поднялась в просительном порыве, но тут же осела обратно, не найдя во взгляде следователя поддержки.

Странные у него глаза, не поймешь, какого цвета. И выражение отсутствующее, словно ему нет никакого дела до происходящего. Хоть бы интерес проявил или раздражение со скуки!

— Имя, фамилия, род занятий, — спокойно повторил Брагоньер. Голос звучал ровно, монотонно. – Предупреждаю, дача ложных показаний и отказ сотрудничать со следствием караются тюремным заключением и иными мерами воздействия.

При упоминании "иных мер" госпожа Донарт побледнела. Значит, ей рассказали о пытках.

Допрос сдвинулся с мертвой точки. Задержанная назвалась и призналась, что является девицей легкого поведения. Прежде работала в элитном борделе, последние четыре месяца на содержании виконта Ройса ли Трувеля.

Он купил ей домик, выправил новые документы и регулярно навещал для определенных целей. Судя по рассказу Эммы, они познакомились на дне рождения одного из друзей покойного. Госпожу Донарт часто приглашали на подобные мероприятия в качестве очаровательной спутницы. Иногда требовалось оказать интимные услуги, иногда просто спасти мужчину в безвыходной ситуации, когда нельзя прийти одному. За время работы в "Золотой лилии" – отчего-то дома терпимости любили давать цветочные названия – Эмма научилась хорошим манерам, прекрасно танцевала, музицировала, могла поддержать разговор, а не только задрать юбки. С последним тоже, по ее словам, все обстояло "на высшем уровне": она владела разными техниками и умела перебороть любую стеснительность.

Однако работать на других Эмме надоело, она выкупила себя и подалась в куртизанки. Жила сначала с богатым торговцем, затем сменила его на банкира, в компании которого и пришла на памятный день рождения. Юноша тут же загорелся, влюбился и перекупил девушку. Эмму не смущала разница в возрасте: в таких вопросах важнее деньги. Тут она не прогадала, ли Трувель платил щедро, ввел в высший свет – словом, поднял жизнь госпожи Донарт на новый уровень. Куда там "Золотой лилии"! Увы, Эмма любила кутить и пристрастилась к кокаину, поэтому и явилась на бал с подделкой на шее: оригинал ожерелья пришлось продать, а расстраивать виконта не хотелось.