Чтение онлайн

— Грррхм, гхде я?

Не поверив своим ушам, лейт непроизвольно откликнулся:

— В госпитале, Моня.

Три — и бывший сержант присел уже возле него. Точно! Пусть облик Шварца был нынче далек от человеческого, пусть глаза обрели ядовито-зеленый цвет и иной разрез, но там, на самом дне, билась и трепетала та самая смешинка, которая не давала сержанту унывать даже в самые черные дни Чимкентской заварушки.

А потом осмысленное выражение покинуло его лицо, глаза закрылись, и тело безвольной грудой осело прямо на лейтенанта.

Северная энергетическая плеть представляла собой градиозный комплекс сооружений, цепочкой протянувшихся от Туруханска до Дудинки и от Норильска до Хатанги. Она обеспечивала треть потребностей континента в энергии. Колоссальные реакторные блоки и различные системы обвязки, заводы по производству топливных сборок и их утилизации, хранилища и распределительные станции. В общем, практически полный технологический цикл, за исключением разве что добычи кека. Комплекс имел одну не очень афишируемую особенность — все без исключения реакторные блоки находились глубоко под землей. Очень глубоко, не менее полукилометра, а некоторые и того глубже. Как все это могло быть построено на заре развития атомной промышленности — бог весть. Строительство удорожалось бы на порядки, не говоря уже о самой технической возможности чего-то подобного. Но построили.

Гигантская каверна в скальных породах, в которой размещался сорок третий энергоблок, подавляла. Лантир стоял на выходе из лифт-шлюза и пораженно озирался вокруг. Сопровождающие деликатно молчали, помня собственные первые впечатления. Много где бывал Лантир по делам государственным, и даже здесь — на поверхности, но вот в глубины комплекса спускался впервые. Буквально все здесь носило печать гигантизма, дышало исполинской мощью и филигранной точностью. Трубы десяти метров в диаметре, громадные корпуса каких-то машин, широченные рельсовые пути, краны, уходящие на немыслимую высоту, кабельные сборки толще локомотива. Несколько нелепо смотрелись среди этого буйства инженерной мысли ажурные ограждающие поручни полированной стали.

Наконец, он оправился от невероятного вида и зашагал вперед. Его самолет встречал на заснеженном аэродроме человек Императора, который должен был проводить его на встречу с Неведомым. Государь так ничего и не сказал о том, кто его ждет, только прятал ухмылку в усах. Ну что ж, через несколько минут он увидит это сам. Стена — граница каверны. Тройной шлюз с грузовыми воротами. Такие удержат близкий ядерный взрыв. А это еще что? Станция. Платформа, висящая на решетчатых конструкциях в воздухе. Ромбовидного сечения тоннель, по углам снизу, сверху и с боков трубы и кабели, коробчатые каналы, а в середине — монорельс и небольшой состав из пяти вагонов. Необычно, метростроевские тоннели всегда были круглыми, в силу технологии проходческих щитов. Голый камень и металл. Тоннель уходит в бесконечность, редкие лампы слегка вырывают его из лап темноты. Состав разгоняется, влекомый мотор-вагоном, мчится, пожалуй, даже быстрее, чем метро, благо никаких стыков рельса и тоннель идеально прям, словно пробит лучом квадратного лазера. Трижды за огромным панорамным окном (зачем оно здесь-то?) мелькают хищные зубастые плиты аварийных переборок. Двадцать минут ровного шелеста колес, торможение, поворот под прямым углом, и вдалеке в пятне яркого света показывается конечная станция.

Все, ехать больше некуда. Платформа выступает из стены, прилепившись к ней, как ласточкино гнездо. В ровной наклонной стене заподлицо вделан исполинский шлюз. Лантир чуть повернул голову, что-то царапнуло глаз в той стороне. Точно. В полутьме притаились системы защиты — дальше платформы, метров через триста гулкой пустоты, тоннель заканчивался удивительно ровной отвесной плоскостью, а на ней в больших круглых нишах поблескивал металл. Из стальных полусфер казематных установок торчали сборки тонких стволов старых тридцатимиллиметровых семистволок, и ординарные стволы потолще — морские унитарные 'сотки'. Большего и желать нельзя, через пропасть не перепрыгнуть, а установки держат все под прицелом, на ровной бетонной поверхности спрятаться просто некуда. Он поднял взгляд вверх и с холодком в груди увидел точно такую же картину на высоком потолке искуственной пещеры. Да-а, серьезные люди тут обитают. Даже если каким-то чудом загнать в тоннель тяжелый танк, его разорвет на клочки перекрестный огонь автоматических артустановок. Его подкалиберник, конечно, может повредить орудия — но для этого нужно высунуться из-за поворота, подставиться под смертельную метлу стали и огня. Силой эту крепость было не взять.

Шлюз очень быстро для своих размеров открылся, причем сразу все три двери, и сопровождающий показал рукой на вход, за которым колыхалась тяжелая тьма. Заранее проинструктированная охрана также осталась на платформе, для свиты имелась своя небольшая дверь в рост человека, за которой находились помещения отдыха и ожидания. Лантир уже полностью собрался и совершенно спокойно шагнул вперед. Проходя шлюз, он несколько отвлеченно подивился его монументальности. Первая дверь была не менее полутора метров в толщину, а две последующие — около трех, причем странноватый их отлив намекал на иной, нежели сталь, материал.

С легким шелестом двери сомкнулись, тут же вспыхнул свет, и пораженный человек застыл соляным столбом. Долгие секунды онемения прошли, и нешуточное изумление вырвалось на свободу весьма экстравагантным способом. Лантир начал ругаться.

— Ах вы чертовы облезлые коромысла, удавы узловатые, мачты коробленые, да чтоб вас повело с переподвыподвертом! … писаки недолюбленные, …. графоманы тьмутараканские, ….. растак вас и этак! Ну, фантасты, эльфы-орки одомашненные, кентавры зауроподские, да чтоб вас приподняло да прихлопнуло!

Этот поток красноречия, — а когда-то закончивший мореходку Первый зампред ПП ВС мог ругаться, не повторяясь, минут наверное десять, — был прерван голосом вроде человеческого, который задал вопрос сколь незамысловатый, столь и жизненный.

— Слышь, мужик, охолони. Ты водку будешь?

Лантир замолчал секунд на пять. Затем ответил:

— Водку? Водку — буду.

— Тогда пошли, не в коридоре же наливать.

И они удалились для проведения переговоров — человек, облеченный едва ли не высшей властью в многомиллиардной Империи, и большой темно-зеленый дракон, бывший сказочно-фэнтезийный персонаж, при всех классических атрибутах — рогах, когтях, хвосте и крыльях. На поясе у дракона имелся… пояс футуристического вида со множеством кармашков, на морде — простые с виду очки на кожаном ремешке, с большими бликующими стеклами.

— …но почему он вообще вмешивается? Они зажигают новые звезды и лепят планеты как песчаные кулечки, что для них мы?

— Онкогда-то был человеком. И вместе с тем сейчас он — дракон. А драконы мыслят масштабно. Зачем бороться с преступниками, когда можно изменить всечеловечество?

— Значит, просто эксперимент…

— Ну-у, Владимир Павлович, что за горечь на языке? Он никогда ничего не приказывал, только давал информацию и прогнозы. А все остальное — мы сами.

— А Война? А копир?

— Война… Тут все сложно. Наверчено, что не разберешь. Если кратко, континент-то мы очистили сами, от океана до океана. Но коричневая зараза к тому времени пересекла уже Атлантику, а лайми и так были их с потрохами. У нас было две Бомбы, у них — двести. И 'крепостей' тысяч тринадцать. Ты бомбежку Кале видел?

Тяжелый вздох:

— Видел.

Помолчали.

— Когда угроза стала неминуемой, Император обратился к нему. Это было очень тяжелое решение. Я когда пытаюсь представить себе, о чем он тогда думал, меня словно бы по макушку в бетон вгоняет. В общем, как в плохом фильме — и все умерли.