Рабочие будни
Шрифт:
— Это совершенно невозможно. Тем более у меня платье.
— Я свое заказывала в Торадоре.
— А я свое привезла из столицы Мерлора.
«Ага. И с тех пор в нем так и ходишь», — чуть не съязвил Таши. И как некоторые не могут понять, важна не цена тряпки, а твое взаимодействие с ней. Иначе… Иначе одежда сделает из тебя не принцессу, а пугало.
Девушки трещали так слаженно, что Каирис и слова вставить не могла.
— И вообще, работа — это так не женственно, это совсем как мужчины…
— Девушки, я с вами совершенно согласен, — вклинился Таши. — Работать вредно. Потом можно еще и думать начать… нет, это совершенно не подходит для благородных… тем более таких очаровательниц.
Каирис перевела дух.
Таши при всей его неприспособленности и отрешенности от мира иногда становился ужасно… ядовитым. А девушки в его присутствии вдруг показались ей глупыми курицами.
— С вашего позволения…
— Да-да, милая кана Каллан, вы просто обязаны приглядеть за всем. — Таши улыбался, как голодная кобра. — Девушки, мы ведь не будем ее задерживать?
Девушки на миг растерялись, и Каирис ретировалась. И уже из убежища увидела, как мило Таши улыбается, просыпав сахар на платье одной из подруг. Чисто случайно. Рука дрогнула. Бывает. Разумеется, книжник сразу же принялся извиняться, вскочил, спихнул вазочку с фруктами в сливках на платье другой девушке, та успела ее поймать, но пара капель упала на ткань. Каирис услышала, как громогласно Таши поклялся, что он, разумеется, сразу же закажет милым канам другие платья, и все повторял и повторял, что он был так неловок, но, если что, он всегда готов, у него есть запасная шалотта, она, конечно, не из Торадора, но ей уже десять лет…
Девушки, разозлившись, расплатились и ушли. Хотя шипеть им было не с руки. Все-таки перед ними извиняются, раскланиваются, их заверяют… только что шлейф не подносят на поворотах со всем почтением.
Каирис покачала головой. В который раз ей пришла мысль, что Таши не так прост, как кажется. Но тут шалотта книжника зацепилась за стул, и Таши едва не упал… Да нет! Глупости! Человек так притворяться не сможет! Он просто феерический растяпа.
Свин-младший, он же Кабан, после ухода из леанти зря времени не терял. Он направился к сару Виарно.
Стряпчий был один, что оказалось на руку посетителям. При виде Кабана, входившего в контору тупоконечным клином, называемом «свиньей» — сам Кабан впереди, четверо охранников за ним, — он слегка побледнел. Как-никак последнего, кто обидел Свина, свиньи и сожрали. В буквальном смысле. Дикие такие. Поговаривали, что Свин специально их держит для пожирания трупов. И что самых несговорчивых скармливают им живьем.
— Зд-драв…
— День добрый. — Кабан ласково улыбнулся.
Кто интересуется дикой природой, тот знает, что кабан — животное весьма опасное. Умное, злопамятное, мстительное, очень быстрое, коварное и проворное. Ей-ей, лучше столкнуться с волком или лосем, чем с кабаном. Целее будешь.
Двуногий прототип полностью соответствовал парнокопытному. Стальные мышцы чуть прикрыты жирком. А обманчиво невинный вид… так он и у кабана невинный. Вы в жизни не поверите, что эта вот милая хрюша…
Сар Виарно своего собеседника не недооценивал. Потому и заикался, и краснел, и обливался потом…
— Чем могу служить, господин?
Виарно полностью овладел собой и перестал заикаться.
Кабан улыбнулся еще ласковее.
— Вечером к тебе зайдет человек. Так вот, сделаешь все, что он попросит. Понял?
Сар Виарно кивнул.
— И упаси тебя Раш, если он недовольным останется. Или если трепанешь кому про его визит. Понял?
Виарно закивал. Стряпчему очень хотелось и жить, и жировать… а для этого надо дружить с криминальным миром Тивараса. Или бежать со всех ног в другой город.
«Дрянь человечишка, — подумал Кабан. — Интересно, его удар не хватит, когда он некроманта увидит? Хотя… какая разница? Такой дряни набрать — раз плюнуть. Стряпчих по городу много бегает…»
Мирандела Арусион чуть не плакала.
Все было из рук вон плохо. Кое-что удалось спасти, но восстановить дом? Проще новый поставить.
Тамьян глядел на мать глазами преданного пуделя, и Мира поймала себя на том, что ей хочется стукнуть сына. Нет, обычно она радовалась, когда решала все сама, а Тамьян отмалчивался и не спорил. Но сегодня это было совершенно некстати. Ей захотелось, чтобы хоть раз решение принял сын. Понять, что именно она сделала его тряпкой и приспособленцем и ждать от Тамьяна решения можно с той же вероятностью, что и от старого матраса, ей было не дано. Увы…
— Что мы будем делать?
— Можно подумать, ты способен хоть что-то сделать, — окрысилась Мирандела.
— Мам…
— Что — мам?! Нет, что — мам? Значит, так, идем в леанти, сегодня же делаешь предложение Каирис и завтра же тащишь ее к жрецу! Понял?
Тамьян уныло сгорбился. Видимо, известие о женитьбе радости ему не доставило.
Мирандела сверкнула глазами:
— Учти, ты, дурак и пьяница…
— Мам!
— Можно подумать не ты на бровях приползаешь каждый день! Не сделаешь предложения Каирис, будешь жить на помойке! И я с тобой…
— Вот сама бы и женилась, — проворчал Тамьян едва слышно.
Мира сверкнула глазами еще раз — и бунт был подавлен в самом зародыше.
Увы…
После закрытия леанти Каирис пересчитала выручку, разложила ее на несколько кучек.
Чистая прибыль? Наивные люди. Вот эти несколько монет отправятся в копилку с надписью «Ремонт». Леанти ведь надо подновлять, красить, шить новые шторы, покупать скатерти… Эта кучка — для копилки с надписью «Продукты». Их тоже надо закупать. И — впрок. Эти деньги пойдут Лейри. Подруга хоть и ругается, но не бесплатно же ее эксплуатировать? Эти — в гильдию. Эти — налог в казну. Остается несколько монет чистой прибыли. Не так и много. Но и не так мало.