Чтение онлайн

— О-о-о-о! А-а-а-а! Сто сорок скорость нашей па-а-ати! Мангольер не схва-а-атит!

Мы все почувствовали резкий прилив сил, ноги едва не забуксовали по траве, и через несколько секунд все уже неслись в сторону ворот. Кажется, Лекарь бежал у нас быстрее всех, успевая при этом кричать свою песню:

— О-о-о-о! А-а-а-а! Мы отвязные ребя-я-ята, гол забить нам на-а-адо!

Позади клацали зубы страшенной твари, но песня Лекаря придавала такой скорости, что зубастик только выл от злости.

— О-о-о-о! А-а-а-а! Сто сорок скорость нашей гру-у-упы…

— Чуваки, мы трупы! — неожиданно с хохотом крикнул Боря.

А дальше…

***

— А вообще, плееры, стратегия была зачётная, — отхлебнув из фляжки, сказал Тегрий, — На матч теперь даётся каждому по одному зелью ускорения, и ваш бард — очень ценный козырь, раз освоил такую песню.

Он только-только поднял нас свитками воскрешения, и мы сидели на траве, собираясь с силами.

— Наш Толян ещё и не то может.

Мы сразу же сожгли взглядами Борю, и тот уставился в траву, но время от времени чуть не срывался, сражаясь с улыбкой. Потом он всё же не выдержал:

— Ну, братва, просто рифма крутая же.

— Очень, деревня, прямо талантище, — буркнул Лекарь, — Группа Геры-Гончара в нубобол пошла играть… Их замучился вчера Тегрий Палыч воскрешать.

— Вау, — Бобр округлил глаза, а потом виновато вздохнул, — Ну, всё равно прикольно. Все тут вторую профу хотят, как Герыч. Может, я тоже чего-то хочу?

— Бат ай донт, — возмутилась Лана, — Ай м джаст друид…

— А тебе бы пошло травничество, — вдруг выдал я.

Блонди удивилась, а Биби вдруг скромно спросила:

— А мне?

Я смутился:

— Я же даже не знаю, какие ремесленники бывают ещё. Ну, думаю, было бы неплохо что-то, с горной добычей связанное.

— Опять земля, — разочарованно бросила Биби.

— Или с животноводством. Дрессировка там, или верховая езда, — сказал я.

Тегрий Палыч удивлённо смотрел на меня, да и не только он.

— Герыч, ты откуда всё это знаешь?

Я даже растерялся. Сейчас я говорил, используя лишь свои познания в компьютерных играх. Ну, я всего лишь руководствовался логикой…

Хотя логика моих двух профессий мне самому была не совсем понятна.

— Знаешь, почему твой отец был Адский Гусляр? — вдруг спросил Тегрий Палыч.

— А? — я с волнением уставился.

— Насколько я помню, — влез в разговор Толя, — То это из-за использования магии с «той стороны». Тёмной магии.

— Возможно, — Тегрий Палыч снова чмокнул, приложив фляжку к губам и дёрнув её вверх, — Но есть ещё теория.

Мы, затаив дыхание, ждали продолжения. На какой-то момент я даже забыл, что с Тегрием не всё ладно.

— Это синтез профессии барда с ремесленной. Когда происходит полное слияние, класс преобразуется.

— То есть?

— То есть, вот ты, например. Разбойник и ремесленник, а в будущем, возможно, грабитель и земледелец… Какой будет синтез?

Я покачал головой:

— Всё равно не понимаю. Налётчик какой-нибудь? Кочевник?

— Не знаю, честно, — Тегрий покачал головой, — У тебя «взлом» и «сбор»…

Я поджал губы. Ну, и что это значит? Вспарывать арбузы буду?

— Жнец Смерти, — вдруг выдал Бобр.

Все удивлённо повернулись к нему, и даже Тегрий крякнул:

— Это почему ты так думаешь, плеер?

— Да я это, книжку там…

— Единственную, — прошептал Толя, но сразу же замолчал, ухнув от Бориного локтя в бок.

— Короче, там чувак один был. Головы отсекал, души переправлял в мир мёртвых, и сам типа вскрывал врата, и всё такое…

— Харон, — Тегрий взволнованно погладил лысину, — Да, учёные вроде как называют такой класс в древности. Но раньше не было деления на игроков, все были магами. Это в последнее время пытаются всё классы упорядочить.

— А разве у Харона не весло было? — спросил Лекарь, с недоверием поглядывая на Борю.

— И серп тоже, — заступился за Борю Тегрий, — Или коса, но тут мнения учёных расходятся.

— Звучит как-то… — вырвалось у меня, — зловеще.

— Да это же теории, — весело бросил Тегрий, а потом снова опрокинул фляжку, опустошив её до дна, и встал, хлопнул по крышке ящика, — Ну-с, плееры, продолжаем?

Утихомиренный магическим свитком мангольер задёргался, шатая свою темницу, и мы вздрогнули. Ощущения его острых зубов, разрывающих плоть, были ещё очень свежи.

Такое внимание со стороны куратора было нам непривычно. Обычно он до последнего отнекивался, чтобы забить на тренировки, а тут прямо…

— Тегрий Палыч, вы — двойной агент? — не удержавшись, прошептал я.

Тот пожал плечами, потом выругался:

— Щебень-гребень, какие термины. Реагенты какие-то, — и поднял крышку ящика.

***

Тренировка прошла более чем успешно. Всего-то семь раз умереть, чтобы понять — от мангольера просто так не спрячешься.

А теперь мы стояли в зоне «респауна» у своих ворот, и смотрели на трибуны, полные народа.

Гоблины постарались на славу — целые ряды скамеек возвышались за полупрозрачной сеткой, которой было окружено поле. Я ощущал на себе взгляды тысяч пар глаз, да ещё вездесущие дроны парили под потолком клетки, не сводя с нас своих объективов.

Мы были одеты в нубские броники зелёного цвета. Почему зелёного? Ну, тут у нас случилась целая война, основным эпицентром которой стала Блонди.

По её мнению, розовый цвет вообще был самым замечательным, и «команду хорошо видно друг другу». Но сошлись на том, что дриады зелёные, и любят голду, за которую мы сделаем Блонди самый шикарный гель-лак.