Чтение онлайн

Он застонал, словно ему причинили острую боль — да так оно на самом деле и было. Он снова привлек ее к себе:

— Я весь горю, Зейнаб… — и, завладев ее руками, властно прижал их к своему каменному члену.

— 0 — о-о-о-ох! — протянула она, зная, какой реакции он ожидает. — Он про-о-о-сто огромен! Ах, Али Хассан! Клянусь, теперь он даже больше, чем когда я впервые увидела его! — Пальчики Зейнаб обвили его мужское естество и нежно сжали.

— Семь дней?! — простонал он. — И не раньше? ..Он не мог поверить, что прикосновение женской ручки способно на такое. Да что там, одна мысль о ней заставляла его член окаменеть и воспламениться. А ручка Зейнаб… Он почувствовал, что вот-вот семя его изольется…

Она вздохнула — во вздохе этом слышалось уместное в данный момент искусно разыгранное разочарование — и разжала пальчики:

— Раньше, боюсь, не получится, Али Хассан… Я глубоко сожалею и сама, но что могу поделать?

Он выпустил ее из объятий.

— Я уезжаю… — заявил он. — Не хочу, да и не могу видеть тебя, покуда не наступит благоприятное время. Если я останусь, то просто сойду с ума от желания, прекрасная моя Зейнаб! — И, резко развернувшись, он вышел из шатра. А спустя несколько минут она услыхала цокот копыт — Али Хассан и его отряд уезжали из лагеря.

Зейнаб улыбнулась, весьма довольная собою. Ее женская природа и впрямь была к ней милостива… А уж через неделю-то Карим и Хасдай наверняка их отыщут! Она и теперь удивлялась, что их так долго нет. Что бы там ни возомнила Инига, но Зейнаб уверена была: эти двое не бросят в беде Рабыню Страсти.

Воротилась Инига, сгибаясь под тяжестью подноса с едой.

— Они ускакали. В лагере только старики, женщины и дети. А почему они так спешно уехали?

— Али Хассан сомневается, что сможет совладать с собою, оставаясь целую неделю вблизи от меня… — захохотала Зейнаб.

— Какая ты храбрая! — сказала с завистью Инига. — Жалею, что мне недостало смелости, когда меня похищали из Алькасабы Малики, но я и вправду оцепенела тогда…

— Ты сделала то.., то, что сделала, только потому, что думала, будто защищаешь маленького своего сына, — отвечала Зейнаб. — Ты во сто крат храбрее меня, Инига. Ты принесла себя в жертву ради ребенка. Я же просто играю с Али Хассаном, вожу его за нос, покуда не придут твой брат и Нази… — Сакалибы калифа — отменные воины. Не понимаю, правда, почему им пока не удается разыскать лагерь… Наверняка разведчики их рыщут повсюду в горах. Их внимание давным-давно должны были привлечь огни ночных костров.

— В лагере не жгут костров… — медленно вымолвила Инига, удивляясь, как это до сих пор не приходило ей в голову.

— Что?! — Зейнаб была потрясена. И тут до нее дошло, что она практически все время провела внутри шатра. Она успела лишь составить весьма смутное представление о местоположении лагеря…

— Али Хассан понимает, что ночные костры могут заметить лазутчики неприятеля. Внутри каждого шатра есть такая же жаровня, как у нас. А один из шатров оборудован под походную кухню — там готовят еду на всех, тоже на жаровнях. Есть, правда, один костер в глубокой яме, но его жгут редко и только по ночам: ведь струйка дыма днем была бы заметна издалека. Шатры все сплошь черного цвета — такие же, как и скалы в этом каньоне. Они теряются между валунами, сливаются с ними. Нас почти невозможно заметить, Зейнаб…

— Тогда мы должны устроить пожар, — резонно заметила практичная Зейнаб.

— Да они же убьют тебя! — воскликнула перепуганная Инига.

— Да эти недоумки и не поймут, что и как загорелось, если мы будем действовать умно! — у Зейнаб в голове уже строились планы. — Нечего и думать делать это до возвращения Али Хассана — это неразумно. Наша с тобою задача — помочь Нази схватить этого злодея, чтобы он понес суровое наказание за убийство твоих родных. Пожар случится именно той ночью, когда он впервые будет обладать Рабыней Страсти. Пока я буду развлекать и услаждать нашего приятеля, ты проберешься в лагерь с горшком пылающих угольев и втихомолку подожжешь несколько шатров — сколько успеешь. Ткань загорится за считанные минуты… Но ты за это время должна успеть вернуться в мой шатер. Кто станет тебя подозревать? Али Хассан, да и прочие уверены, что ты совершенно запугана и в полной их власти. Только действуй осторожно — ив темноте никто не увидит тебя, маленькая Инига! А когда поднимется тревога и Али Хассан выскочит наружу, то увидит, что в лагере царит полнейшее смятение. А я тем временем подожгу его шатер изнутри. Как? Да просто-напросто опрокину жаровню, что подле его постели. Потом сама выскочу с криком: «Горим!» Он подумает, что на лагерь совершено нападение. Пламя наверняка увидит Нази и его сакалибы, если Аллах нам поможет и пошлет ветер, который раздует огонь, то пожар невозможно будет быстро потушить, а за это время нас уж безусловно заметят.

— Не знаю, смогу ли я помочь тебе, Зейнаб… — честно сказала Инига.

— Ты должна помочь мне, — откликнулась Зейнаб. — Мне больше не на кого положиться. С заходом солнца все прячутся по своим шатрам. Здесь не дружат семьями, не ходят в гости — звуки ведь могут привлечь в ночи внимание вражеских лазутчиков. Ты будешь в полнейшей безопасности, обещаю тебе! А той ночью — в особенности. Ведь Али Хассан потребует от своих людей полнейшей тишины, чтобы страстные крики, которые, как он думает, будут рваться из моей груди, доносились бы в каждый шатер, возбуждая зависть. Наверняка и теперь он похваляется перед солдатами своей удалью и в красках описывает, как я стану выть и стонать от восторга…

— Но я так боюсь… — всхлипывала Инига, сжавшись в комочек, дабы усмирить дрожь.

— Пока Али Хассана нет, давай-ка ночью сходим на разведку в лагерь вместе, — предложила Зейнаб, не желая потворствовать страхам подруги. — Так ты пообвыкнешь — и потом тебе будет проще справиться со своей задачей. Вот увидишь, что тебе совершенно нечего страшиться, Инига. Моя миссия куда опаснее — и отвратительнее, поверь… Ведь я должна буду ублажать эту свинью, этого бандита, чтобы дать тебе необходимое время. А я ведь должна еще и убедить его в том, что страстно его желаю, что пылаю ответным огнем… Разве ты предпочла бы это, будь у тебя право выбирать?

— О нет! — призналась Инига. — Никогда!

О-о-о, Зейнаб, мне так страшно за тебя! Он — жестокое чудовище, а когда совокупляется с женщиной, то просто ужасен! К тому же его мужское естество.., оно невероятно огромно! У Ахмеда все было совсем не таким… О, как больно делал мне Али Хассан! Ахмед никогда не позволял себе со мною подобного. Этот выродок как-то чуть было не разорвал пополам мой зад, смеясь, когда я кричала от боли! Я недостаточно смела, но.., о, я убила бы его! Ненавижу! — Ее милое лицо залила краска гнева.

— Все будет хорошо, Инига. — Зейнаб нежно привлекла к себе охваченную страхом девушку и принялась утешать. — Я обучена ублажать мужчину столь причудливыми способами, которых ты и вообразить себе не можешь. Али Хассан не сможет причинить мне боль — ведь я знаю, как в нужный момент остановить его, чтобы он мне не повредил. Кстати, вряд ли он вообще успеет овладеть мною, если ты хорошо справишься со своим заданием.

— Я…я попробую, — честно пообещала Инига. — Всем сердцем желаю, чтобы брат нашел тебя. Хочу, чтобы Карим убил Али Хассана!