Чтение онлайн

— Кому именно?

— Например, Гарету Рэндольфу, — ответила Миранда. — Он часто заходил к ней. Два или три раза каждую неделю. Я всегда знала, когда заходил Гарет, потому что в воздухе стоял сильный запах его одеколона. Елена говорила, что кожей чувствует его приближение, стоит ему только открыть дверь на наш этаж. «Грядет нечистая сила», — говорила она, если мы были, допустим, в комнате служителей. И через тридцать секунд он тут как тут. — Миранда рассмеялась. — Честно говоря, я думаю, она чуяла запах его одеколона.

— Они были парой?

— Они повсюду ходили вместе. Окружающие считали их парой.

— Елене это нравилось?

— Она говорила, что он просто друг.

— У нее был кто-то еще?

Миранда отхлебнула кофе и добавила туда еще виски, после чего пододвинула бутылку Линли.

— Не знаю, значил ли он что-нибудь для Елены, но она часто встречалась с Адамом Дженном. Выпускником ее отца. Они много времени проводили вместе. И ее отец часто заглядывал. В прошлом году у нее были проблемы, — вам уже говорили? — и он хотел убедиться, что она не взялась за старое. По крайней мере, так объясняла Елена. «Идет мой надзиратель», — говорила она, увидев его в окно. Один или два раза она пряталась в моей спальне, чтобы подразнить его, и выбегала со смехом, когда он начинал сердиться, потому что не находил Елену в ее комнате, хотя она обещала его ждать.

— Похоже, ей не слишком нравились уловки, с помощью которых ее хотели удержать в университете.

— Она говорила, что лучшей из этих уловок была мышь. Она называла ее Малыш, «мой сокамерник». Она была такой, инспектор. Все могла превратить в шутку.

По-видимому, Миранда закончила свой рассказ, потому что устроилась на стуле в позе «лотоса» и стала самозабвенно прихлебывать из чашки. Но ее смущенный взгляд говорил о том, что рассказано далеко не все.

— У нее был еще кто-то, Рэнди?

Миранда поежилась. Она принялась рассматривать маленькую корзинку с яблоками и апельсинами на столе, а потом перевела взгляд на плакаты на стене. Диззи Гиллеспи, Луи Армстронг, Уинтон Марсалис на концерте, Дейв Брабек у пианино, Элла Фицджеральд у микрофона. Миранда продолжала увлекаться джазом. Она вновь глянула на Линли, сунув ручку ложечки в копну своих волос.

— Кто-то еще? — повторил Линли. — Рэнди, если ты еще что-нибудь знаешь…

— Я ничего не знаю точно, инспектор. И я не могу рассказать вам абсолютно все, потому что какие-нибудь мелкие подробности могут совершенно ничего не значить. Но если вы за них зацепитесь, у кого-то могут возникнуть неприятности, не так ли? Папа говорит, что это самая большая опасность в полицейской работе.

Линли про себя решил убедить Уэбберли воздержаться в будущем от философских разговоров с дочерью.

— Такое может случиться, — согласился он, — но я не собираюсь никого арестовывать только потому, что ты назовешь его имя. — Когда Миранда промолчала, он наклонился к ней и постучал пальцем по ее чашке. — Слово чести, Рэнди. Договорились? Ты что-нибудь знаешь?

— О Гарете, Адаме и ее отце я знаю от Елены, — ответила она. — Поэтому я и рассказала вам. Все остальное не больше чем сплетни. Или может быть, я что-то видела и не так поняла. Но это вам не поможет. Это только усложнит дело.

— Мы не сплетничаем, Рэнди. Мы пытаемся докопаться до истинной причины гибели Елены. Нужны факты, а не предположения.

Миранда не сразу ответила. Она долго глядела на бутылку виски на столе. На ярлыке был жирный отпечаток пальца. Наконец она сказала:

— Факты — это еще не заключения. Папа так всегда говорит.

— Верно. Согласен.

Миранда помедлила, потом оглянулась, словно для того, чтобы убедиться, что они действительно одни.

— Я просто видела и ничего больше, — сказала она.

— Понял.

— Ладно. — Миранда расправила плечи, словно готовясь, но по-прежнему не желая делиться информацией. — Мне кажется, Елена и Гарет поссорились в воскресенье вечером. Только, — поспешно добавила она, — я не уверена, потому что я их не слышала: они разговаривали жестами. Я только мельком увидела их в комнате Елены, прежде чем она закрыла дверь, а Гарет ушел раздраженный. Он выбежал вон. Только это может вовсе ничего не значить, потому что он такой вспыльчивый, что повел бы себя так же, обсуждай они хоть подушные налоги.

— Ясно. А после их ссоры?

— Елена тоже ушла.

— Во сколько это было?

— Примерно без двадцати восемь. Я не слышала, когда она вернулась. — По-видимому, Миранда прочла в глазах Линли напряженный интерес, потому что поспешно добавила: — Не думаю, что Гарет имеет отношение к произошедшему, инспектор. Он вспыльчив, это правда, и нервы у него всегда взвинчены, но он был не единственный… — Миранда принялась кусать губы.

— Значит, был кто-то еще?

— Не-е-ет, не совсем.

— Рэнди…

Миранда тяжело опустилась на стул:

— Еще мистер Торсон.

— Он тоже был в комнате? — Миранда кивнула. — Кто это?

— Один из руководителей Елены. Он читает лекции по английскому.

— Когда это было?

— Я видела его два раза. Но не в воскресенье.

— Днем или вечером?

— Вечером. Один раз, кажется, на третью неделю после начала триместра. А еще в прошлый четверг.

— Он мог приходить чаще?

Миранда не хотела отвечать, но все-таки сказала:

— Думаю, да. Но я видела его только дважды. Только два раза, инспектор. — «Ничего, кроме голых фактов», — прочел Линли в ее глазах.

— Елена говорила, зачем он приходил? Миранда медленно покачала головой:

— Мне кажется, ей он не очень нравился, потому что она называла его Ленни Развратник. Леннарт. Он швед. И это все, что я знаю. Честное слово.

— Факт есть факт. — Произнеся это, Линли был уверен, что Миранда Уэбберли, дочь своего, отца, могла бы приплюсовать к сему факту еще полдюжины предположений.