Чтение онлайн

Джордж вскочил на ноги, ощутив горячую волну боли, связавшую воедино три наиболее пострадавших места: грудь, живот – немного левее пупка – и правую щеку. Щека горела жарким влажным пламенем. Джордж провел по ней тыльной стороной ладони и увидел кровь.

Но времени не оставалось – ни на раздумья, ни на то, чтобы любоваться собственной кровью.

Трактор повернулся вокруг своей оси (Джордж увидел, как покрышки с чудовищными косыми выступами пробуксовывают, нащупывая опору) и снова ринулся в атаку. Нет, это нельзя было назвать атакой. Скорее погоней. Трактор мчался за своей законной добычей, которая внезапно ускользнула из-под самого носа.

Джордж увидел ЕГО – того, кто сидел за рулем. Черная, почти неподвижная фигура без лица. На мгновение ему показалось, что это и не человек вовсе – зловещая тень, и стоит солнцу пробить широкое стекло кабины, как она растает, оставляя клочья черного тумана... и пустоту.

Яркие лучи блеснули на стекле огромным зайчиком, ударили прямо в глаза, ослепив его... Джордж дернулся, закрывая лицо рукой, и, неловко спотыкаясь, побежал к дому.

Он взлетел на крыльцо и оказался на веранде, с удивлением отметив, что, видимо, все деревенские дома похожи друг на друга – летняя веранда и зимняя, теплая часть.

В голове промелькнуло детское воспоминание: фильм про войну – «Освобождение». Особенно хорошо ему запомнился момент, когда герой, которого играл Николай Олялин, спасаясь от немецкого танка, зашел в разрушенный дом и аккуратно прикрыл за собой дверь, будто это могло остановить тяжелый снаряд, выпущенный из зенитной пушки.

И почему-то он, не задумываясь, сделал то же самое – прикрыл за собой дверь, хотя и понимал, что это не поможет.

Забор, всего секунду назад казавшийся таким прочным... Ведь он не сломался под его тяжестью, наоборот – так и норовил проткнуть, как жука – булавкой... Забор разлетелся, словно был сделан из спичек, и трактор, даже не замедлившись, понесся вперед, на крыльцо.

Джордж открыл вторую дверь, ведущую с веранды в комнаты, и в этот момент всем телом почувствовал тяжелый удар. Пол задрожал под ногами, дверная коробка начала складываться, и косяки поползли друг на друга, как костыли турникета в метро. Джордж бросился вперед, пытаясь проскочить в суживающийся проем, и понял, что не успевает. Тот косяк, на котором были петли, державшие дверь, ударил его в грудь, и Джордж услышал тихий треск – словно кто-то наступил на хрупкую ветку. Ему стало больно дышать. Он не мог вздохнуть– оттого, что его, как тисками, крепко зажало дверной коробкой, и оттого, что любое, малейшее движение причиняло сильную боль.

Джордж закричал: утробно, на одной протяжной ноте:

– И-и-и-и-и!

Он уперся руками в косяк и попытался освободиться, но тиски крепко держали его. Он чувствовал себя крысой, попавшей в крысоловку. В том гараже, где он оставлял байк на зиму, их было множество. Меланхоличный сторож, дядя Вася, каждое утро вытаскивал застывшие, как деревяшки, трупики с перебитым хребтом и побелевшими выпученными глазами, и выбрасывал их на помойку.

Он словно увидел себя со стороны: раздавленного, сплющенного, как бумажный лист, сложенный вдвое, с отвратительными бельмами вместо глаз. И... В конце концов, это было не так уж и страшно. Ведь он-то всего этого уже не увидит, но...

Джордж вспомнил о Рите. Ему представилось, как эта дурочка с отсутствующим взглядом встает с земли и идет, улыбаясь, навстречу жадным гигантским колесам. Трактор хрипит перегретым дизелем, сипло свистит турбиной и, помедлив мгновение, бросается на новую добычу. И он давит ее, нещадно перемалывает, крутится на месте, зарывая то, что осталось от маленького стройного тела, в пропитавшуюся кровью землю.

Джордж дернулся и уперся в косяк. Боль сводила с ума, она расплескалась по всему телу, и на какой-то миг Джорджу показалось, что он сейчас потеряет сознание, но косяк дрогнул и стал медленно отодвигаться назад.

С улицы донесся рев движка. Трактор давал задний ход, чтобы, разогнавшись, снова ударить тупой мордой в стену.

Джордж почувствовал, что косяк поддается. Он налег бедром и смог освободить верхнюю часть тела, примерно до пояса, но правая нога была по-прежнему прочно зажата, как в капкане.

Трактор откатывался под уклон, тихо тарахтя на холостом ходу. Джордж дергал ногой, но острый нос сапога вонзился в пересохшее дерево, как наточенное лезвие топора, а пятку словно кто-то держал цепкими пальцами.

«Это конец!» – промелькнула мысль. Но именно эта мысль заставила его мозги соображать быстрее. Джордж нагнулся и стал расстегивать ремешок, удерживавший ногу. Ему приходилось действовать на ощупь, пальцы дрожали и никак не могли справиться с пряжкой.

Внезапно рев на улице ВЗВИЛСЯ, разогнал застывший воздух и стал громче. Джордж понял, что трактор снова летит на таран. Он оттолкнулся руками от двери, и теперь его тело напоминало знаменитую падающую башню, которую удерживал только прочный замшевый сапог. Он никак не мог освободиться...

Стена затрещала и поползла на него, косяки стали сжиматься, как безжалостные челюсти... Джордж рванулся изо всех сил и... упал.

Он упал на пол и совершенно не почувствовал боли. Со стола, стоявшего перед окном, посыпались стаканы, тарелки и сковородка с недоеденной картошкой. Круглая желтая картофелина, прыгая, прокатилась мимо его лица, и в следующую секунду Джордж, подтягивающийся на руках, раздавил ее ладонью. Картошка была еще теплой.

Джордж извивался и полз вперед, в сторону дальней комнаты. Он услышал, как печка угрожающе захрустела, и пополз быстрее, отталкиваясь локтями и коленями.

В комнате он наткнулся на труп старика: венчик седых волос, обрамлявших розовую лысину, заколыхался от прерывистого дыхания Джорджа. Старик лежал в луже крови, уткнувшись лицом в пол. Пачкаясь и оскальзываясь в липкой луже, Джордж перекатился через тело и оказался на спине. Он увидел, как потолок вспухает, словно земля, из которой вылезает огромный крот, трещит, доски раздаются в стороны, словно обломки гнилых зубов...

Джордж едва успел увернуться, дымовая труба, пробив крышу, будто та была из бумаги, упала прямо на тело старика. Раздался громкий звук, будто кто-то с размаху шлепнул по влажной глине. Джорджу показалось, что он услышал отрывистый вздох, вырвавшийся из груди трупа.