Чтение онлайн

«Анна Тереза Ленская»! — что за своенравная суетная кокетка эта девчонка! Жених, очень стройный в своем черном фраке и серых панталонах, торжественный, как торжественно ступающий молодой молодцеватый кот, с серьезным видом вывел: «Уильям Брэнгуэн» — это еще куда ни шло.

— Подойди и поставь свою подпись, папа! — повелительно крикнула эта молодая нахалка.

— Томас Брэнгуэн — корявые пальцы, — пробормотал он себе под нос, ставя подпись.

Затем расписался его брат — высокий и бледный мужчина с черными бачками: «Альфред Брэнгуэн».

— Сколько еще Брэнгуэнов нам предстоит? — спросил Том — он застеснялся этого бесконечного повторения их фамилии.

А когда они вышли на солнечный свет и он увидел морозный иней, и синеву могильных плит между зарослей высокой травы, и пурпурные ягоды плюща над головой в вышине, откуда несся колокольный перезвон, увидел свисающие, неподвижные черные ветви лохматых тисов, ему показалось, что все это сон.

Гости прошли по кладбищу к каменной ограде, поднялись по ступенькам, перелезли через ограду и спустились вниз. О эта тщеславная, гордая, как павлин, вся в белом невеста на стене, протягивающая руку жениху внизу, чтобы он помог ей спуститься. Тщеславие беленьких стройных ножек, так изящно ступающих, и ее по-лебединому склоненная шея! И царственное бесстыдство, с которым она, казалось, никого не замечала — родителей, посторонних, гостей, — идя рука об руку с молодым своим мужем.

В доме зажгли все огни, на столе сгрудились бокалы, по стенам развесили ветви плюща и омелы. Ввалилась толпа гостей, и воспрявший Том Брэнгуэн стал разливать напитки. Выпить должны были все. Колокола гремели чуть ли не в окна.

— Поднимем бокалы! — крикнул из гостиной Том Брэнгуэн. — Поднимем бокалы и давайте выпьем за этот дом и очаг! Да будет здесь счастье молодым!

— Ночью и днем да будет молодым счастье и согласие! — добавил свое Фрэнк Брэнгуэн.

— Как молот с наковальней — пусть будет их согласие! Счастья им! — выкрикнул хмурый Альфред Брэнгуэн.

— Наполним бокалы и повторим! — кричал Том Брэнгуэн. — За дом и очаг! Счастья им!

Гости откликнулись нестройным шумом.

— Кровать и полог! Счастья им! — крикнул Фрэнк Брэнгуэн.

Дружный хор подхватил этот тост.

— Туда и обратно! Счастья им! — взревел хмурый Альфред Брэнгуэн, и мужчины беззастенчиво загоготали, а жена его воскликнула:

— Нет, вы только послушайте!

В воздухе запахло скандалом.

Потом гости в экипажах лихо вновь покатили в Марш, где был чай с обильными закусками, длившийся часа полтора. Жених и невеста сидели во главе стола строгие и сияющие, оба они молчали, а гости за столом веселились вовсю.

Брэнгуэны, подлив себе в чай бренди, мало-помалу стали неуправляемыми. Хмурый Альфред блестел невидящими глазами и закатывался странным неукротимым смехом, скаля зубы. Жена его бросала на него злобные взгляды, по-змеиному вздергивая голову. Ему же было море по колено. Фрэнк Брэнгуэн, мясник, красивый, раскрасневшийся, так и пышущий жаром, шумно перешучивался с братьями. Как всегда степенный Том Брэнгуэн тоже наконец дал себе волю.

Три брата держали площадку. Том Брэнгуэн пожелал сказать речь. Впервые в жизни он захотел высказаться.

— Брак, — сказал он, блестя глазами и в то же время глубокомысленно, серьезно, хотя и шутливо, — брак, — повторил он, говоря по-брэнгуэновски неспешно и громко, — это то, к чему мы предназначены..

— Дайте ему сказать, — проговорил Альфред Брэнгуэн, тоже медленно и с непонятным выражением. — Дайте ему сказать.

Миссис Брэнгуэн метала на мужа негодующие взгляды.

— Мужчине, — продолжал Том Брэнгуэн, — надо почувствовать себя мужчиной, потому что ради чего Господь его таким создал, как не ради этого?

— Золотые слова! — напыщенно одобрил его Фрэнк.

— И так же точно, — продолжал Том Брэнгуэн, — женщине надо почувствовать себя женщиной, по крайней мере, мы так полагаем, что ей это надо.

— О, ты только не волнуйся, — выкрикнула жена какого-то фермера.

— Они полагают, смотрите, пожалуйста! — высказалась жена Фрэнка.

— Ну, а теперь, — гнул свое Том Брэнгуэн, — чтобы мужчине почувствовать себя мужчиной, требуется женщина.

— Верно, — сурово заметила какая-то женщина.

— А чтобы женщина почувствовала себя женщиной, требуется мужчина.

— Яснее говорите, мужики! — вклинился женский голос.

— Для этого и придумали брак, — продолжал Том Брэнгуэн.

— Давай, давай, — сказал Альфред Брэнгуэн. — Не сбивайте нас!

В мертвой тишине опять наполнились бокалы. Жених и невеста, эти двое детей, сидели с напряженно-внимательными, сияющими лицами во главе стола, но вид у них был отсутствующий.

— На Небесах брака не существует, — развивал дальше свою мысль Том, — но у нас на земле он есть.

— И в этом вся разница, — насмешливо заметил Альфред Брэнгуэн.

— Альфред, — сказал Том Брэнгуэн, — оставь свои замечания при себе, выскажешь их потом, за это мы тебе будем признательны. На земле мало чего другого есть, а вот брак есть. Мы столько рассуждаем насчет того, как заработать, и насчет спасения души. Можно семижды семь раз спасать свою душу, накопить бог знает сколько денег, а душа твоя будет ныть, ныть, говоря тебе, что ей надо чего-то еще. На Небесах не существует брака. А вот у нас на земле он есть, а не будь его, Небеса бы разверзлись и все полетело бы в тартарары.

— Вот слушай, слушай, что говорят, — сказала жена Фрэнка.

— Ну, давай, Томас, — сардонически протянул Альфред.

— И если суждено среди нас являться ангелам, — продолжал Том Брэнгуэн, горячо обращаясь ко всем сразу, — а среди ангелов нет мужчин или женщин, то, по моему разумению, супружеская пара — это и есть ангел.

— Это все бренди, — устало заметил Альфред Брэнгуэн.

— Потому что, — сказал Том, и все собравшиеся слушали это путаное рассуждение, — ангел не может быть меньше человеческого существа. А если он был бы всего лишь мужчиной без мужского в нем, значит, он был бы меньше человеческого существа.