Радуга в сердце
Шрифт:
Это надо было так пялиться! Нет, ну надо было! Откровенно, неприкрыто, абсолютно противоположно тому, как я делал это пару часов назад.
Да, колюсь, я всё-таки смотрел. Мимоходом, украдкой, но поглядывал. Мне было банально любопытно, с кем в ближайшем будущем предстоит толкаться локтями. Только вот она сидит у окна, и шрамов я тупо не видел…
**
Бывают дни кретинизма. Например, сегодня…
В общем… Первым, что я слышу, поднявшись по лестнице и завалившись домой, становится резкий, как мне кажется, испуганный вопль Ли.
В эту минуту, чтоб было ясно, я ещё абсолютно ничего не догнал…
Тут же скидываю рюкзак и, на скаку растеряв обувь, врываюсь в большую комнату с наидебильнейшим выражением лица…
И, как уже можно было догадаться, снова замираю в дверях, пришибленный увиденной картиной. Второй, мать его, раз за последние пятнадцать минут!
Оказывается, полоумная так вопила не от боли. А если и от боли, то от самой приятной что ни на есть…
Пока мой дряхлый, похоже, обглоданный зелёным змием, мозг пытается хоть немного прийти в тонус, Ли сама замечает меня и начинает жутко орать.
– Выйди!!! Придурок, чего встал?! Вов, он смотрит!
Тут я подрываюсь, но не успевает захлопнуться дверь, как туша весом с центнер кладёт меня мордой в пол прямо посреди замызганной грязью с моих же расклеившихся ботинок прихожей. От удара перехватывает дыхание. В помутневшее на время сознание белым шумом продираются голоса:
– Сука, я тебя урою, выродок! Ты ещё за волосню свою ответишь по-полной…
– Идиот, тебя что, стучаться не учили?! Ты что, побрился наголо?! Ты вообще придурок, Вань, что люди скажут?!. Ладно, Володь, оставь его. Ты ему так руку сломаешь…
Мне похрен на них, я просто хочу уехать. Осторожно поднимаюсь, собираю себя по частям. Плетусь в свою комнату – хочу переодеться и свалить побыстрее. В данную минуту мне кажется, что я вообще навсегда свалю…
Но путь к мечте, как известно, тернист. Похоже, у полоумной сезонное обострение, поскольку в её дурную голову влетает идея состроить из себя «яжмать».
Она входит ко мне, причём без всякого стука, без разрешения. Прикрывает за собой дверь и припадает к ней спиной. И приступает к одной из самых мучительных из арсенала своих пыток – долго и нудно пялиться на меня и молчать.
Я снимаю пиджак, затем сорочку и брюки, расправляю всё это дело на плечиках, отряхиваю, прячу в шкаф… И пытаюсь не ощущать тот взгляд, что буквально прожигает во мне дыры. Пытаюсь вообще о ней не думать, я имею в виду о Ли. Вспоминаю испуганные глаза одноклассницы, переключаюсь на самобичевание за свой кретинизм. И на какое-то время даже забываю, что нахожусь не один в комнате.
И лишь тогда, когда, облачившись в любимую линялую футболку и крутецкие драные джинсы, за которые когда-то отдал три косаря, я сосредоточенно вправляю снятый с брюк ремень в петли, полоумная внезапно оживает и неопределённым тоном говорит:
– Вань, давай начистоту. Что тебя не устраивает? Ты можешь хоть раз нормально ответить?
Несмотря на то, что даже слегка вздрогнул, виду, что вообще её слышу, я старательно не подаю. Справившись с ремнём и вернувшись снова к шкафу, где найти что-либо после переезда – это отдельный квест, я всё же приступаю к поискам небольшой холщовой сумки, в которую удобнее убрать ключи и смартфон.
– Ваня! – гавкает Ли. И перемещается на кровать, намного ближе, отчего мои незримые шипы расправляются на всю. – Если ты будешь продолжать, мы с тобой так никогда не поладим.
Поладим? Да ладно? Она спятила? Что она несёт? Поладим… Это слово прямо перпендикулярно нашим отношениям.
– Ты знаешь, Володя прав. Ты совсем меня не уважаешь, ты наглеешь. Если так дальше пойдёт, я даже не знаю, чем это закончится… Вот скажи, ты совсем-совсем не понимаешь, что нужно уважать старших, слушаться? Что меня, в первую очередь, нужно…
– Это он тебе мозги промыл? – перебиваю я, нервно шаря по полкам, набитым всяким шлаком.
– Никто мне мозги не промывал. Я что, по-твоему, сама не вижу, слепая? Я что, не понимаю, как ты относишься ко мне?
– Какой привет, такой ответ, – едва различимо бормочу я, ощущая такой раздрай в душе, что становится трудно дышать.
А оно заводит по новому кругу свою шарманку. Я, короче, урод моральный, эгоист, и вообще, не человек, а говно. И ничерта не понимаю, только строю из себя вечно.
Я забиваю на сумку, на монолог полоумной, рассовываю все свои причиндалы по карманам и отправляюсь вон.
– Куда ты собрался?! Я что, тебя отпускала?! – нагоняет она меня в прихожей.
И встаёт в позу – руки в боки, типа никуда не пущу. А сама в каком-то халатике позорном, как всегда, едва прикрывающим интимные места. Пока я напяливаю кеды, она нагнетает:
– Да почему ты молчишь всё время?! Куда ты собрался?! Я не отпускаю тебя никуда! Вов, держи его! – передаёт эстафету только что вошедшему Вовану.
Ворвавшийся в квартиру сквозняк приносит запах табака и шоколада, а у меня от шоколадных сигарет вообще рвотный рефлекс. Ускользнув от обоих, точно грёбаный колобок, я проношусь в свою комнату, громко захлопываю дверь и вылетаю на балкон.
Глава 9
Наш балкон сдвоен с соседским, и ни у них, ни у нас до сих пор не застеклён.
Идея побега через бывшую квартиру Тёмыча приходит ко мне спонтанно, однако осуществляется задуманное в течение двух минут. Вернее, не совсем осуществляется, поскольку до вожделенной свободы ещё метров семь, но, по крайней мере, от полоумной с Вованом меня теперь отделяет стена.
– Ну-ка вернись обратно! – горланят они на пару.
– Ванёк, х**нёй не страдай! Я ж до тебя доберусь! – угрожает Во.