Радуга в сердце
Шрифт:
Половина занятия проходит под монотонное бормотание умирающей Фрекен Дитрих, пока нас всех не встряхивает внезапная выходка с её стороны.
– Иванов!
Я даже подскакиваю с места, но тут же скрючиваюсь от боли в боку. Хорошо, мой невольный стон никто не слышит, потому что все, как обычно, дико ржут.
Как оказалось, резко ожившая историчка надумала срочно познакомиться с новым учеником, вот прямо так сразу, без прелюдий, посреди урока.
– Тебя не было в пятницу. Почему?
Пока я пытаюсь что-то сообразить, выпрямиться, и ни мимикой, ни интонациями не выдать себя, она уже нарезает новую задачу:
– Ладно, Иванов. Что ты скажешь мне о Витте? Тебе вообще знакома эта фамилия?
У ФД (так я решил называть училку, причём, расшифровка Феликс Дзержинский здесь тоже подойдёт) абсолютно непроницаемое лицо, ледяной голос и бетонный взгляд. Этим самым взглядом она придавливает так, что в первые мгновения я начинаю заикаться и забываю даже то, что знал. А знал я, на самом деле, немало. С историей у меня никогда не было проблем.
Я хорошо запоминаю даты, мне интересен сам предмет, поэтому, как только отпускает ступор, выдаю развёрнутый и точный ответ, от которого госпожа Дитрих буквально размораживается на глазах. В отрешённом взоре загорается огонёк интереса, на каменном лице проступают признаки человечности – она улыбается, если это вообще можно так назвать. В целом, очевидно – историчка в афиге. И не только, похоже, она. Кто-то присвистывает, Никольский выпрямляет над кулаком большой палец и пружинит огромным носом, Дианка одаривает восхищённым взглядом и делает губами «вау». Короче, я крут, только ковбойской шляпы не хватает.
Глава 13
По звонку, пока мы все собираем шмотки, белокурая красотка в коротеньком сарафане, из-под подола которого виднеется резинка чулок, подкрадывается ко мне ближе.
– Вань, ну ты сразил просто, – заискивает она, словно разговора на лестнице не было. – Ты скажи, ты в прошлой школе что, отличником был?
– С чего ты взяла? – накинув рюкзак на плечо, бросаю я и, скользнув взглядом, натыкаюсь на распахнутые глаза Ани.
Тут же опустив их, соседка по парте резко ускоряется и уже через минуту исчезает из поля зрения. А я понимаю, что прослушал очередной Дианкин вопрос.
– А, Вань? – произносит она и пытливо на меня смотрит.
– Слушайте, почему вы с ней не общаетесь? – снова пустив всё мимо ушей, громко любопытствую я, обращаясь ко всем, кто ещё не успел удрать из класса.
– Ты о чём? – понижает тон красотка, как будто я уже сморозил чушь.
Рядом тут же вырастают Конопушка, Вика и ещё какая-то брюнетка с моно-бровью. Оборачиваюсь на парней, но тех уже корова языком слизала, лишь Никольский через стекло вскидывает руку, шлёт мне «виктори», хотя я не догоняю, к чему этот жест.
– Почему вот с этой девчонкой… – киваю на Анино место, – никто из вас не общается совсем?
Смотрю на Вику – вроде, она-то приветливая такая… Или мне тоже показалось?
– С Фредди? Так это она ни с кем не общается, – отвечает за ту брюнетка.
– Да, – подхватывает сама Вика. – Она пришла к нам в том году, мы сначала к ней по-доброму, даже пытались подружиться, а она ни с кем не разговаривала, о себе не рассказывает ничего…
– Шлюха она, – жёстко обрубает Дианка, и как по щелчку воцаряется полная тишина, если не считать беспредела в коридоре.
Перевожу на грубиянку возмущённый взор. Она стоит, скрестив на груди руки, и вызывающе-дерзко на меня смотрит.
– А ты в курсе, что за такие заявления можно и отхватить? – мягко интересуюсь я.
– Ты чего, Иванов? – пугается кто-то, хотя я не себя имел в виду, и это был не наезд.
– В смысле «отхватить»? – морщится Дианка. – Что-то я не поняла, ты её защищаешь что ли?
– Я, вообще-то, просто спросил. А что, кидаться необоснованными оскорблениями у вас здесь норма?
– А кто тебе сказал, что они не обоснованы? Если хочешь знать, несколько человек из класса могут подтвердить, что это так.
– Это на каком основании?
Наша беседа переходит в явное противостояние, Дианка просто источает яд, и даже я начинаю слегка заводиться.
– На том, что её видели с какими-то мужиками на крутых тачках. И ещё она вечерами где-то шастает, но никто не знает где. Тебе не кажется, что выводы напрашиваются сами?
– Бее, они что, извращенцы? – блеет Вика. – Она же это… Ну, не красавица, мягко говоря…
– На себя посмотри, жирная, – грубо бросает королева класса и, снова уставившись на меня, продолжает:
– А ты думаешь, мы такие нехорошие, бедную девочку только за искарёженный фейс гнобим? Ай-ай-ай, какие, да, Вань?.. Просто шлюхам в нашей школе не место! А ты, пока что к чему не разобрался, не кидайся её защищать.
– Я никого не защищаю, но и не вешаю на людей ярлыки, пока своими глазами не увижу…
Трель звонка заставляет нас оборвать разбор полётов и всей толпой рвануть в соседнее крыло.
У меня в голове полная каша, верить сплетням я не привык, но на душе осадок. Одно то, что мы вообще говорили о ней у неё за спиной заставляет меня чувствовать себя отвратно. Будто я вляпался в грязь, и теперь, чтоб не пачкать саму Аню, не имею права с ней вообще общаться.
Мы и не общаемся, оставшиеся часы стараемся друг друга не видеть. Мне даже кажется, что она специально отодвигается как можно дальше от меня.
Настроение окончательно портит последняя на сегодня пытка – физ-ра. Форму я взял, но лучше б взял не форму, а освобождение. Не думал, что простые упражнения дадутся мне с таким трудом.
Но, если глядя в прорезиненное покрытие площадки, ещё кое-как можно скрыть скрип зубов, то боюсь, на турнике уже не спрячешься – всё видно. Подтянуться пятнадцать раз для меня обычно не проблема. Но в таком состоянии, как сейчас, я этого сделать просто не могу.