Чтение онлайн

Мубарак обо всем забыл, забыл жгучую боль змеиного укуса, забыл о своем желании умереть, забыл Да-ДариюЗабыл лишенные даже тени искреннего чувства невыносимые речи прежней Зеб-ун-нисы. В глазах его осталась только ее неповторимая красота, в ушах его звучал ее жалобный голос, полный любви. Сердце его растаяло, когда он увидел, что высокомерие Зеб-ун-нисы обратилось в прах.

— Так ты согласна стать женой бедняка? — спросил он.

— Неужели меня ждет такое счастье? — со слезами на глазах воскликнула Зеб-ун-ниса.

Дочь падишаха больше не была принцессой, осталась только женщина.

— Тогда без страха и сомнения ступай со мной, — ответил Мубарак.

При нем было огниво и кремень. Мубарак высек огонь, зажег фонарь и вышел наружу. Зеб-ун-ниса послушно оделась. Когда она была готова, Мубарак взял ее за руку и повел за собой. Снаружи его ожидали стражницы. По знаку Мубарака они последовали за ними. По пути Мубарак объяснил Зеб-ун-нисе, что мужчине, тем более мусульманину, путь на женскую половину княжеского дворца закрыт, поэтому ему пришлось проникнуть к ней под покровом ночи. Это удалось ему только благодаря милости махарани, она послала ему в помощь своих стражниц. Им придется пройти пешком до ворот. Там их ожидает конь для Мубарака и паланкин для Зеб-ун-нисы.

В сопровождении стражниц они вышли за ворота. Мубарак сел на коня, а Зеб-ун-ниса заняла свое место в паланкине. В те времена в Удайпуре была небольшая колония мусульман, занимавшихся торговлей и ремеслами. С разрешения махараны они построили на окраине города маленькую мечеть. Мулла оказался в мечети, нашлись и свидетели. С их помощью Мубарак и Зеб-ун-ниса стали мужем и женой.

После обряда Мубарак сказал:

— Теперь я должен вернуть тебя туда, откуда взял, потому что ты все еще пленница махараны. Но я надеюсь, что скоро ты получишь свободу.

И Мубарак снова отвез Зеб-ун-нису в ее спальню.

На следующее утро сияющая Зеб-ун-ниса сидела у Чанчал-кумари, готовая начать с ней беседу. Она была еще бледна от двух бессонных ночей — мучительные мысли иссушили ее тело. Это была уже не та Зеб-ун-ниса, которая с улыбкой любовалась в зеркале отражением своего лица, украшенного драгоценностями и цветами. Это была уже не дочь падишаха, которая считала, что она рождена только для наслаждения. Зеб-ун-ниса поняла, что дочь падишаха тоже женщина, что ее сердце — это сердце женщины. Женское сердце без любви, все равно что река без воды, все равно что высохший грязный пруд.

Зеб-ун-ниса рассталась со своим высокомерием и смиренно поведала Чанчал-кумари о всех происшествиях прошлой ночи. Чанчал-кумари обо всем было уже известно.

— Махарани! — взмолилась Зеб-ун-ниса, кончив свой рассказ. — Какая вам выгода держать меня пленницей? Я забыла, что я дочь падишаха Аламгира. Я не вернусь к нему, даже если вы сами меня отошлете. А если вернусь, то меня, должно быть, ожидает смерть. Отпустите меня, я поеду с мужем к нему на родину, в Туркестан.

— Я не могу исполнить вашу просьбу, — отвечала Чанчал-кумари. — Это сделает сам махарана. Он прислал вас ко мне, и я держу вас здесь по его приказу. Все, что с вами произошло, было сделано по просьбе Маниклала, полководца махараны. Я ему многим обязана и устроила все, как он просил. Но приказа отпустить вас я не получала и ничего обещать не могу.

— Но не можете ли вы сообщить махаране о моей просьбе? — грустно спросила Зеб-ун-ниса. — Ведь его лагерь находится не так далеко. Вчера ночью я видела в горах его огни.;

— В горах все кажется ближе, чем на самом деле, — ответила Чанчал-кумари. — Мы это знаем, потому что живем в горной стране. Вы бывали в Кашмире, и эта особенность горных мест, наверное, сохранилась у вас в памяти. Но можно будет послать гонца к махаране, хотя я и не надеюсь получить его согласие. Если бы маленькое войско Удайпура было в состоянии в открытом бою разгромить армию могольской империи, или если бы перемирие с падишахом сделалось совершенно невозможным, то он, конечно, мог бы разрешить вам уехать с мужем. Но поскольку со дня на день придется заключить мир, он должен будет отослать вас к падишаху.

— Это будет означать, что вы пошлете меня на верную смерть. Если падишах узнает о моем замужестве, он прикажет меня отравить. О моем муже нечего и говорить. Он никогда уже не сможет вернуться в Дели. Там его ждет неминуемая смерть.

— Возможно, что-нибудь удастся сделать, чтобы избежать несчастья, — сказала Чанчал-кумари.

Их беседа была прервана появлением Нирмал, которая была чем-то озабочена. Она поклонилась Чанчал-кумари и обменялась приветствием с Зеб-ун-нисой.

— Что случилось, Нирмал? — спросила Чанчал-кумари.

— Есть важные новости.

Зеб-ун-ниса поднялась.

— Должно быть, вести с войны? — спросила Чанчал-кумари.

— Вы угадали, — ответила Нирмал.

— Я уже слышала, что крыса вошла в крысоловку, — сказала Чанчал-кумари. — Махарана запер выход. Теперь крысе остается только подохнуть.

— Есть еще одна новость. Крысу мучит голод. Сегодня вернулся мой голубь. Его выпустил падишах — к лапке голубя привязана записка.

— Ты прочитала ее?

— Прочитала.

— Кому она адресована?

— Имли-бегум.

— Что он пишет?

Достав записку, Нирмал прочитала из нее несколько строк: «Ни к одному человеку я не относился с такой нежностью, как к тебе. Ты тоже ко мне привязалась. Сейчас повелитель мира попал в беду — ты, возможно, уже слышала об этом. Я умираю с голода. Делийский падишах молит о куске хлеба. Можешь ли ты мне помочь? Если можешь, помоги. Я никогда этого не забуду».

— Как же ты поможешь ему? — спросила Чанчал-кумари.

— Этого я еще не знаю. Если мне ничего не удастся сделать, пошлю еды для него и Джодпури.

— Каким образом? Туда не пробраться человеку.

— Этого я пока тоже не знаю. Разреши мне отправиться в лагерь. Там я посмотрю, нельзя ли что-нибудь сделать.

Чанчал-кумари согласилась. Взобравшись на слона, Нирмал в сопровождении своих телохранителей отправилась на свидание с мужем. Сразу же по приезде она встретилась с Маниклалом.

— Ты приехала воевать? — спросил ее муж.

— С кем воевать? Разве ты достойный меня противник?

— Куда мне, — усмехнулся Маниклал. — А падишах Аламгир?