Чтение онлайн

Действительно, кусочек самоцвета был толщиной в миллиметр-полтора, а в кармане-то у нее лежал сантиметровый.

— Мы не такие богатые, как шах, — засмеялся Мохаммед. — Я имею в виду и нас, и вас — нас всех. Мы приклеиваем камни специальным клеем. Но поскольку они подгоняются точно по выемке и заподлицо, камни никуда не денутся.

В магазин Деби и Саша заходить не стали, и младший брат Мохаммеда принес им на скамейку по бутылочке кола-колы. А мы с Машей вошли, и, не удержавшись, я даже купил пару инкрустированных мраморных плиток: изумительно красивых, хотя и совершенно бесполезных. То есть, на самом-то деле, как показывал нам Мохаммед, способов применения этих замечательных вещей было множество. На плитке, если взять узкую и длинную, можно подавать чай — с камнями от горячего ничего не будет. Вот такую было бы грамотно закрепить на книжной полке, поставив за нею светильник. Мохаммед потребовал, чтобы его братишка опустил жалюзи на окне, и закрыл плиткой зажженную настольную лампу — действительно, на просвет неплохо смотрелось. А можно просто поставить это произведение искусства на специальной подставке среди прочих безделушек! Я выбрал две похожие, с малахитом, бирюзой и перламутром — от таких в Европе сходили с ума в 80-е годы XIX века, незадолго до стиля модерн. Пэгги будет рада, да и Джессика, возможно, тоже.

— Ну вот, ваш водитель привез вас сюда не зря — он тоже что-то заработал! — засмеялся Мохаммед. — Кстати, я его раньше не видел.

Вот удачная возможность!

— Он из Дели и сам здесь в первый раз, — сообщил я. — Нам рекомендовал ваш магазин мой сосед, тоже из Тель-Авива. Он был у вас пару недель назад. Может быть, вы его помните — такой крупный с очень высоким голосом.

— Конечно! Такого покупателя как можно забыть, — тут же откликнулся Мохаммед. — Он у меня купил садовый столик и шесть мраморных табуреток с тем же рисунком. Вот, идите сюда, я вам покажу, какие.

Парнишка увлек нас в соседнюю комнату.

— Вот точно такой же садовый гарнитур! Его заказ мы уже отправили на прошлой неделе. Нравится?

Инкрустация на столешнице и сидениях табуреток была такой же тонкой, как и на плитках, только, на мой взгляд, слишком восточной. С художественной точки зрения мои покупки были на голову выше. Я честно сказал об этом продавцу.

— Мы сделаем по вашему заказу с любым рисунком, какой вам нравится, — заверил он и засмеялся, показывая ровные белые зубы. — А то у соседа будет такой садовый гарнитур, а у вас нет! Не знаю, как в Израиле, а здесь люди всегда хотят, чтобы у них все было лучше, чем у соседа.

— Спасибо, просто у нашего друга свой дом, а мы с мужем живем в квартире, — пришла мне на помощь Маша.

Мохаммед сморщил нос.

— Если честно, — он понизил голос, как будто кто-то мог нас подслушать, — жене вашего друга этот рисунок тоже не очень понравился.

Мы с Машей переглянулись. Значит, человеком, для которого Ромка покупал второй, билет на местные достопримечательности, все-таки была женщина!

Я расхохотался. Я уже говорил, что я вру очень легко и изобретательно?

— Теперь осталось вычислить, кто же в этой поездке был женой, — я подмигнул продавцу. — Дело в том, что наш друг — холостяк и на эту роль могло претендовать сразу несколько женщин. Маш, ты на кого ставишь? Хочешь пари?

— На что? — подхватила игру моя напарница. — На тот браслет, который мне понравился?

Мохаммед весело переводил взгляд с одного на другого. Мы, разумеется, разыгрывали этот спектакль по-английски.

— Согласен!

— А если ты выиграешь?

— Я буду довольствоваться моральной победой.

— Хорошо!

Мы сцепили руки, и я предложил продавцу разбить пари. Судя по его замешательству, ни в арабской, ни в индийской культуре ничего подобного не было, но мы же с Машей были русскими! Мне пришлось объяснить Мохаммеду, что надо делать, и он с радостью выполнил пожелание клиентов.

— Ты первая! — предложил я Маше.

— Я думаю, — протянула она, как бы размышляя, — это была такая высокая крупная еврейка лет тридцати пяти, довольно симпатичная, с килограммом золота на шее, в ушах и на запястьях.

Мохаммед счастливо засмеялся.

— Не угадали! — он повернулся ко мне. — Теперь ваша очередь.

— Я предполагаю, что это была особа совсем юная, лет двадцати с небольшим, очень привлекательная, с волосами, заплетенными в африканские косички…

Маша протестующе фыркнула, прерывая меня:

— Да нет! С ней бы он путешествовать не стал. Тебе бы было приятно, если бы твою женщину всюду принимали за твою дочь?

А она хорошо подавала реплики!

— Нет, и не эта, — сказал продавец. — Теперь снова вы!

Маша не стушевалась.

— Была еще — как же ее звали? — такая бывшая актриса. Она постарше, лет сорока, но очень красивая и холеная, итальянского типа.

Мохаммед покачал головой.

— Еще кандидатуры?

— Ну, — протянул я, — есть еще такая — не знаю, видела ты ее или нет? — очень экзотическая дама. Эфиопка, но не черная — с кожей, как красное дерево. Возраст неопределенный — от двадцати пяти до сорока, — но красивая, высокая, немного худая, на мой вкус. Неужели она?

— Нет.

— Ну, тогда сдаемся, — сказала Маша. — Мы же, в конце концов, не из полиции нравов.

— Так кто же это был? — поддержал ее я.

Мохаммед заливисто засмеялся, выдерживая паузу. Обычно это ему приходилось развлекать посетителей.

— Посмотрим, как быстро вы угадаете… Блондинка!

Мы с Машей только переглянулись.

— Ближе к сорока. Но очень красивая. Как фотомодель!

Парнишка даже прищелкнул языком. Мы с Машей по-прежнему разыгрывали полное недоумение.

— Не знаете? Еще она немка. Ну, они с ней говорили на каком-то таком языке. По-моему, на немецком! Ja — nein!

— Да-а, это что-то новое! — удивилась Маша. — За нашим другом не угонишься!

— Это не могла быть переводчица или экскурсовод? — спросил я. Надо было выжать из этого Мохаммеда все, что он знал. — Может быть, просто попутчица? Мы вон с этими ребятами, — я сделал знак головой в сторону двери, за которой сидели Деби и Саша, — летели в самолете в Дели, а потом совершенно случайно встретили их в Агре.

— Вряд ли! Они выглядели как влюбленные — все время заглядывали друг другу в глаза. Потом я вышел в ту комнату, а когда вернулся, они стояли вот здесь и целовались.