Рамиль
Шрифт:
– Лен? – сам до конца не понимаю, о чем спрашиваю.
Алена затихает и виновато смотрит на меня блестящими влажными глазами. И теперь я почти уверен, что они не только за ручку держались. Это неожиданно очень болезненное открытие. Такое, что хочется картавому руки с мясом вырвать, и не только руки…Но…Не заставил же он её…Сама…После меня.
– Лен,– повторяю, как идиот. Почему при ней у меня язык вечно чуть что в одно место засовывается.
– Уйди, пожалуйста, Рам, правда, – тихо просит Елена Сергеевна, часто заморгав и отвернувшись. Обнимает себя за предплечья, ежась будто от холода. А мне её встряхнуть хочется, чтобы одумалась. Выбить всю эту дурь! С чего она вообще решила, что вот такой вот ей нужен! Вот такой, а не…
– Я сама разберусь. Уйди,– говорит Лена твердо, поджимая губы, а потом тише и жалобно так,– Пожалуйста…
Ничего сказать не могу. Только киваю. Лицо горит, будто у доски опозорился. Хочет- пусть…Её жизнь. Хоть с картавым, хоть с шепелявым. По боку. НЕ МОЁ дело.
Тру руками лицо, чувствуя прожигающий взгляд на своей спине. Офигеть…Она точно с ним спала. Точно.
– Пап, у меня там дела в студии срочно появились, я поеду,– наклоняюсь к отцу и тихо говорю ему на ухо.
– Что никак без тебя? – хмурится недовольно батя.
– Да, никак.
– Ну, – отец вздыхает, почесывая затылок,– Ладно, давай тогда.
– Да,– вспоминаю в последний момент,– Я там Ратмиру щенка Були подарил. Ты уж перед Анной меня прикроешь, ладно? Мирка клялся, что сам гулять будет.
– Вот ты…– у бати даже слов не находится выразить своё возмущение, что с ним бывает не часто.
И я, воспользовавшись его замешательством, быстро исчезаю. В голове дым.
Ну и к черту тебя, Алена, трись дальше со своим картавым.
Я повторяю себе эту фразу всю следующую неделю как мантру на завтрак, обед и ужин, добавляя к ней флегматичные размышления, а трахает ли её картавый прямо сейчас. А на восьмой день получаю от Лены СМС:
Рам, привет. Надо встретиться. Срочно.
7. Рамиль
Когда я захожу в "Рибай" на Казанской, Елена уже сидит на одном из темно-коричневых кожаных диванов. Вскидывает вверх руку, махнув и одарив меня напряженной улыбкой. Напряженной и деловой. Мда, на свидание не тянет. Теперь уж точно. Не то, чтобы я рассчитывал, но…Я просто представить не могу, зачем я ей понадобился. Если ей студия нужна, то она давно туда как к себе домой и без моего разрешения ходит, а так…Надеюсь, она не решила начать петь. Фирменное Акунинское завывание не смогу продать даже я…
– Привет, Лен,– сажусь напротив, цепко вбирая её образ.
Обычно мы целуемся как подружки в щёчку, но после того, как я её целовал в совсем другие места, подобный жест мне кажется откровенным издевательством. Алена похоже со мной согласна и слегка розовеет, произнося "здравствуй". Эта её суперспособность краснеть разными градациями… Это так…Кадык непроизвольно дергается, рамиль- младший пробуждается от спячки, а мне приходится расставить ноги пошире и усесться поудобней. Повисает неловкая пауза, потому что мы тупо пялимся друг на друга, и сейчас нам не мешает никакой бесячий Игорь. У Лены подрагивают подкрашенные ресницы, расширяются зрачки и чуть приоткрываются губы, делая нижнюю полнее, нежный румянец проступает на фарфоровой коже, и тонкая голубая венка на шее…бьётся. Алена, блин…
– Лен, – и молчу. Дебил. Добавь уже хоть что-то! Во рту собирается вязкая слюна, никак не связанная с нахождением в ресторане.
– Да,– эхом отзывается Акунина и вроде как тоже продолжать не планирует.
– Здравствуйте, вы уже выбрали?
Чёрт. Одновременно вздрагиваем и переводим взгляды на улыбающегося во все тридцать два официанта.
–Да, салат с печеной свеклой и имбирный чай, пожалуйста,– откашливается Елена Сергеевна, отводя от меня свои зеленые глаза.
– А как же любимые десять чашек кофе? – хмыкаю, открывая меню. Обстановка ощутимо разрядилась, и я могу нормально дышать, а не как только что пришедший к финишу марафонец. И даже подшучивать. Над ней.
– Мне двойной эспрессо и карпаччо, спасибо,– отдаю меню официанту. Парень тут же исчезает.
– Мне нельзя кофе, – каким-то слишком ровным голосом отвечает Лена и смотрит так внимательно, будто от моей реакции зависит, получит ли она Нобелевскую премию в следующем году,– Только одну в день. Её я уже выпила утром.
– Почему нельзя? – хмурюсь, не понимая.
Лена вздыхает, поджимает губы, а потом выдает.
– Потому что я беременна, Рамиль. Врач запретил.
Я моргаю. Ещё раз. Я просто бл..ть не знаю, как реагировать на такое.
– Правда? – хриплю самое идиотское, что можно было придумать.
– Правда,– Лена безжалостна и строга.
– Поздравляю,– мямлю я.
– Спасибо,– кивает Лена и явно чего-то от меня ждет.
Чего? Что она от меня-то хочет? Я же ей не подружка радоваться, что её оплодотворил левый мужик. Мне наоборот… Подождите…На лбу выступает испарина…Я???
Во рту пересыхает, конечности разбивает противной слабостью. Вслух спросить не удается, и я просто тычу в грудь себе указательным пальцем, изображая глухонемого.
– Я не знаю, Рамиль, – хрипло шепчет Лена,– Мы с Игорем…за два дня до тебя, и…
Она передергивает плечами, щеки вспыхивают алым. Подходит официант с напитками, давая мне возможность медленно подобрать отвисшую челюсть, а Лене принять более здоровый окрас. Она делает глоток, и , откашлявшись, возвращается к деловому тону.
–В общем, я хочу узнать, и…
– А после не было? – выпаливаю, не подумав. Боже, я идиот. Это всё, что меня волнует?
– Это всё, что тебя волнует? – фыркает Лена раздраженно.
Ну, блин, Акунина, прости.
– Это НЕ ТВОЁ ДЕЛО, Рам, – поджимает губы Алена,– Но нет. Мы не то, чтобы помирились… Просто все эти разговоры про "дай мне шанс" и бла- бла- бла…Ну, знаешь же, как бывает…
Она делает неопределенный взмах изящной рукой.
– Игорь извинился и вообще…Наговорил там,– продолжает Ленка задумчиво, смотря куда-то мимо меня.
– Ладно, я понял,– перебиваю её, боясь, что она начнет пересказывать мне сопливые картавые оправдашки.
– Что улыбаешься? – с подозрением щурится Елена Сергеевна.