Чтение онлайн

Медведь снова поднялся на задние лапы и утробно рычал. Якфик с хохотом выставил перед собой дубину

— Я вижу решение по крайней мере половины моих проблем, — обратился он к зрителям. — Большую и толстую шкуру, с которой не страшны любые холода, а под ней — довольно много жилистого, но вполне съедобного мяса.

Медведь двинулся на него, махая страшными лапами.

— Когти тоже пригодятся — сделаю ожерелье для моей возлюбленной.

Зверю эта идея явно не понравилась. Он взревел разинутой пасти потекла слюна. Для этого Конану пришлось раздавить зубами рыбий пузырь, заполненный оливковым маслом.

— А голову подарю шаману племени, — рассуждал прагматичный дикарь. — Взамен он будет отгонять от моего очага злых духов.

На скамейках уже плакали испуганные дети. Взрослые завороженно смотрели. «Сегодня они еще не верят, что медведь настоящий, — подумал Фефим, — но завтра-послезавтра поверят обязательно. Конан — настоящий талант. Где еще такого отыщешь, когда он уйдет?»

— Что ж ты, братец, такой тощий? — осведомился Якфик у медведя. — Кожа да кости. Будь ты пожирнее, я бы натопил медвежьего сала. В наших горах это лучшее средство от всех болезней.

Конан упал на четвереньки и бросился на зубоскала. Тот с хохотом отскочил и перебежал на край арены.

— Тощий, зато проворный! Но не надейся, братец, растолстеть за мой счет.

— Прошу делать ставки! — раздался вдруг визгливый старческий голос. — Два к одному на дикаря!

Фефим оглянулся на кричавшего. Маагр! Ах ты, старый неисправимый прохвост!

— Никаких ставок! — громко заявил он. — У нас приличное заведение.

Но к Маагру уже пробирались между рядами скамеек несколько человек, на ходу доставали из кошельков деньги. Старик азартно сверкал глазами и хихикал, подставляя шапку.

— Господин в третьем ряду, — сказал, глядя на него, Фефим, — немедленно прекратите. Иначе я распоряжусь, чтобы вас вывели.

Маагр будто не слышал. Он вскочил на скамью и затряс над головой шапкой с деньгами, крича: «Ставки! Ставки!» Зрители шумели, к старику подходили все новые люди. Но хватало и тех, кто возмущенно кричал. Фефим тихонько выругался.

Тем временем медведь снова кинулся на охотника. На сой раз тот не отступил, а широко размахнулся дубиной и ударил зверя по лапе. Он бил вполсилы, и все же Конан одна не взвыл от боли; своевременно вспомнил, что ему полагается рычать.

Он приподнял голову и сквозь клыкастую пасть посмотрел на противника. Якфик ухмыльнулся и подмигнул, а затем поманил его свободной рукой. Конан двинулся к нему — на сей раз осторожнее — и получил не менее болезненный удар по левому бедру.

— Ты что, олух? — спросил он, не боясь, что его услышат на зрительских скамейках. — Поосторожнее нельзя?

Якфик осклабился, загукал, завертел дубиной над головой и ринулся в атаку. Конан получил дубиной в грудь, затем охотник метко пнул его в живот и кулаком, точно молотом, саданул по уху. Драться он умел и, судя по всему, любил.

Конан основательно разозлился и следующий натиск встретил ударом лапы наотмашь — разумеется, тыльной стороной ладони, чтобы не поранить противника когтями. От крепкой затрещины тот свалился на песок, но ничуть не образумился, лишь стал вести себя осмотрительнее. Он подставил дубину, словно позволял, как было условлено, вырвать ее, но в последний момент резко ткнул ею вперед, и у Конана свет померк перед глазами от сильного удара по лбу.

Обморок длился всего мгновение, и киммериец даже сумел устоять на ногах, но, придя в себя, обнаружил, что ничего не видит — Якфик в прыжке попал ногой по медвежьему носу, и пасть, она же смотровое отверстие, сдвинулась вбок. Конан ударил по ней лапой, чтобы поправить, и с неуместной досадой подумал, что столь тщательно созданный образ трещит по швам. Теперь даже младенцам ясно, что в шкуре пещерного хищника прячется человек.

— Скотина, — тихо обругал он Якфика.

— Кто скотина? — переспросил тот во весь голос. — Ты кого назвал скотиной, косматое чучело?

Сокрушительный удар по голове поверг Конана на песок арены. Якфик отшвырнул дубину и стал пинать Конана ногами, а потом бросился на него сверху и замолотил громадными, как тыквы, кулачищами. Киммериец не чувствовал боли; сознание быстро покидало его. Собрав последние силы, он успел только раз ткнуть наугад, точно вилами, когтистой лапой и услышал болезненный возглас.

— Да разнимите же их! — раздался испуганный голос какого-то зрителя.

Ставки! Ставки! — заполошно вопил старик в третьем ряду.

— Проклятье! — воскликнул Фефим.

И Конан утонул во мраке.

— Дышит, — с облегчением произнес Фефим. Он поднялся с колен и обвел взглядом взволнованную толпу зрителей и своих людей.

— Посторонних прошу разойтись. — И добавил гром че: — Представление окончено. Это был последний номер. Он поманил пальцем троих служителей. — Надо его перенести ко мне.

Служители кивнули и взялись за дело. Фефим поглядел на Якфика — тот сидел на песке и зажимал окровавленной ладонью пробитую шею. Взгляд его мутнел, было видно, что он вот-вот потеряет сознание.

— Помогите этому дураку! — распорядился Фефим. — Лекаря позовите!

Кто-то из мальчишек бегом бросился за лекарем. Или делец цирка отыскал взглядом Маагра. Старик потрясал шапкой с деньгами и возбужденно подпрыгивал на скамейке.

Фефим стиснул кулаки и поднялся к нему, перешагивая через скамьи,

— Старая свинья! Это ты его подговорил? Маагр расхохотался.

— Тебе понравилось, Фефим? Это был настоящий цирк, правда? Кровь на арене. Смерть на арене. Как в добрые старые времена. Ставки! — выкрикнул он и встряхнул шапку. — Дражайшая публика, ваше удовольствие — наше удовольствие! Делайте ставки!

— Вышвырните вон мерзавца! — кипя от ярости, приказал Фефим. — А если еще раз посмеет сунуться в мой цирк, хорошенько отдубасьте палками. Если даже прикончите, я с удовольствием заплачу штраф в суде.