Рассказы
Шрифт:
Старые ятру глядели на Ом-Канла с неодобрением, сверстники - с жалостью или непониманием (зачем разрушать собственную жизнь, когда все равно ничего не исправить?). И тем не менее он ушел.
Теперь, даже если все получится, он - изгой и ему придется покинуть селение и жить отшельником, где-нибудь в горах. Или отправиться в другое селение и стать там человеком-без-имен. Возможно, лет через пять ему позволят "родиться" и дадут первое имя. А еще лет через десять - отправят на инициацию с юношами, чтобы он получил второе. До тех же пор он будет оставаться бесправным, как овца - разве что на убой никто не поведет...
В таких размышлениях миновала ночь. Едва Солнце начало всходить, покатив волну света по снежному покрывалу горы, Ом-Канл опустился на колени, чтобы почтить светило молитвой.
Стремясь к нему мыслями, Ом-Канл решил, словно по наитию, обратиться и к горе, чтобы попросить ее позволить сорвать Цветок. Он умолял гору помочь спасти жизнь сына - и, показалось ему или же на самом деле - та откликнулась. Не голосом и не видением, но ощущением гора ответила Ом-Канлу, благословляя на сей поступок.
...Когда охотник дрожащими пальцами сорвал Цветок, тот засветился изнутри мерным сиянием, которому, как помнил Ом-Канл из наставлений отшельника, ни в коем случае нельзя было дать погаснуть.
x x x
"Сорвав Цветок, Ом-Канл прежде всего крепко-накрепко привязал его к своей груди, чтобы тот постоянно прикасался к телу. Иначе свет в Цветке мог погаснуть - и ничто тогда уже не спасло бы Са.
Сделав это, отправился Ом-Канл в обратный путь. Многое довелось испытать ему в дороге, ибо рос Цветок, как уже говорилось, высоко, в месте недоступном. Ом-Канл едва пережил небольшую лавину; рискуя жизнью, спускался по отвесным склонам и наконец вернулся в селение.
Только пока ходил он за Цветком, там случилась еще одна беда. Единственная дочь мудрого вождя селения гуляла у ручья, и та же самая гадюка, что укусила ребенка Ом-Канла, напала на девочку".
x x x
Они ждали его на подходах к селению; Ом-Канл предчувствовал это. Чуть раньше он встретился с группой охотников, и те уже рассказали ему о случившемся.
Об остальном нетрудно было догадаться.
Вождя среди них не оказалось, но стоял, безразлично глядя куда-то поверх Ом-Канла, Лэ-Тонд. Неужели наставник тоже на стороне Элл-Маха?
Ом-Канл подошел к ним вплотную и встал, стараясь не шататься и внимательно следя, чтобы грудь его поднималась и опускалась ритмично.
...Пылающий Цветок жег кожу на груди в течение всего путешествия. Поначалу было больно, теперь же это жжение воспринималось как камешек в обуви: мешает, но в конце концов перестаешь обращать внимание. ...Вот только засыпать было сложно. Лежа на спине, Ом-Канл старался расслабиться, забыть о том, что далеко внизу, в селении, умирает-окаменевает малыш Са. Пылающий Цветок не позволял забыть.
Теперь он, казалось, прожигал грудь Ом-Канла насквозь, и было очень трудно стоять перед соплеменниками с непроницаемым выражением лица.
– Увенчались ли успехом твои поиски?
– спросил один из них, Ста-Гэрл.
– Хвала Богам, да.
Ста-Гэрл понимающе улыбнулся:
– Боги прозорливы, они услышали мольбы всего селения.
Ом-Канл согласно кивнул. А что говорить?
– Ты, наверное, знаешь, что единственную дочь Элл-Маха укусила каменная гадюка, - решил больше не медлить Ар-Слаг.
– Сам понимаешь...
Ом-Канл понимал. "Малыш Са умирает". Он стоял молча, устало глядя на соплеменников, бессознательно сжав руки в кулаки.
– Пойдем, - молвил Ста-Гэрл.
– Так надо, ятру.
Ом-Канл медленно покачал головой. Они, вероятно, решили, что он отказывается, но он просто пытался отогнать вставшую перед мысленным взором картину: малыша Са, превратившегося в живую статую.
– Послушай, ятру...
– начал было Ар-Слаг.
– Оставьте нас одних!
– неожиданно вмешался Лэ-Тонд.
Они переглянулись между собой, эти ожидавшие, и все-таки подчинились. Было видно, что им не по душе то, что приходится делать, но по-другому поступить они не могли.
Отошли, оставили вдвоем.
Ом-Канл смотрел на наставника, силясь постичь причины того, почему Лэ-Тонд оказался здесь. Остальные - понятно; но он...
– Садись, - молвил пожилой ятру, опускаясь на нагретый солнцем валун. Садись и послушай.
Но молодой охотник продолжал стоять и в упор, сверху вниз, смотреть на Лэ-Тонда.
– Разумеется, ты уже перестал быть моим учеником. Но...
– Наставник поджал губы.
– Селению нужнее Ри-Даль, - завершил за него Ом-Канл.
– Скорее, селению нужен Элл-Мах.
– А Элл-Маху нужен Каменный Цветок.
– Да.
– Но еще совсем недавно вождь был другого мнения по этому поводу. Тогда Каменный Цветок был ему не нужен.
– Давай не будем вести бесцельных разговоров. Все селение просит тебя...
– ...пожертвовать собственным ребенком?
Лэ-Тонд склонил голову:
– Да.
...И вот эта откровенность сбила молодого охотника с толку. Чего он ждал? Лжи? Долгих лицемерных уговоров? Во всяком случае, не признания наставником того, что селение готово убить его, Ом-Канла, ребенка ради дочери Элл-Маха. Молодой охотник понимал, каким позором для чести Лэ-Тонда является подобное признание. Почему же наставник?..
– Прежде, чем примешь решение, подумай о том, что Ри-Даль ни в чем не виновата - как и твой сын. Они равны в своей беде. И ты - тот единственный, кому решать их судьбу. Только ты. Забудь про Элл-Маха, про меня, про селение - все равно будет так, как ты решишь. Своим деянием, своим желанием спасти сына ты - хочешь или не хочешь - взял на себя ношу ответственности за эти две жизни.