Рассказы
Шрифт:
И представляется малому, что купили корову большую, пеструю, как у Петра Карягина, -- и радостно бьется сердце у Федьки, на душе весело... а сна все нет. Заснул он только перед рассветом.
IV
Не проспал и часа парень, как стал будить его Василий:
– - Федька! а, Федька! Вставай, -- будет дрыхнуть-то!
Промычал что-то Федька, повернулся на другой бок и опять заснул. Осерчал Василий.
– - Вставай, леший!
– - говорит.
– - Выгонять пора! Поднялся Федька как шальной; остановился средь сарая и стал глаза протирать.
– - Вишь, разоспался как! Инда ошалел! Пойдем.
Побрел Федька за Васильем, почесывается, шатается и спотыкается на каждом шагу.
Выгнали скотину, размялся Федька маленько, и дрема прошла. Забрело стадо в барскую сечу, разбрелась скотина по кустам и припала к траве.
Пришло время, стал Василий собираться завтракать идти.
– - Ну, ты смотри тут, -- говорит, -- а я пойду.
– - Ладно, иди.
Ушел Василий, обошел Федька стадо кругом, видит -- скотина смирно ходит -- и сел он на кочку, под кустом. Только сел он, застелило ему глаза, заходили красные круги, стали веки слипаться, и голова на сторону погнулась. Надвинул Федька картуз на лоб, да и заснул.
Спит Федька и видится ему, что купили они с матерью корову на базаре и ведут ее домой. Идет Федька впереди, ведет корову на веревке, а мать ее сзади подгоняет. Подошли они уж и на свое поле, и деревня их видна... только чувствует он, что корова тянет веревку. Оглядывается Федька, а матери уж нет, а тереховские мужики окружили корову, и один уж за веревку схватился.
– - Что вы, православные!
– - взмолился Федька.
– - За что корову отымаете?
А староста и говорит будто:
– - Мы не себе, а нам барин велел.
– - Какой барин?
– - спрашивает Федька.
– - Какой, какой!
– - передразнивают мужики.
– - А тебе что за дело? Отдавай корову.
Кто-то из них толкнул Федьку.
Проснулся парень -- стоит перед ним Василий и кричит:
– - Где у тебя скотина-то? Дьявол этакий? Проспал, анафемская твоя душа!
Вскочил Федька как ошпаренный.
– - Не выдрыхся за ночь-то, черт сопливый! Дорвался здесь спать, -- вот и возьми!
Оглянулся Федька кругом -- ни коров молодых нет, ни жеребят. Испугался парень, остолбенел даже.
– - Что уперся-то? Поди ищи!
– - кричит Василий.
Вскинул Федька кнут на плечо и пошел по сече. Обошел он всю сечу, завернул в рожь, посмотрел в яровом -- нет нигде скотины. Вернулся он унылый к Василью.
– - Ну, что?
– - Нет нигде.
– - Где искал-то?
– - И по сече, и в яровом, -- нигде нет.
– - Ах ты, распроклятый! Что ты наделал-то? Теперь в такую кашу въедешь -- и не разделаешься. Смотри тут, -- я сам пойду.
И пошел Василий искать скотину.
Долго ходил Василий и вернулся уж после полден. Вернулся сердитый пуще прежнего.
– - Что, квашеная морда, нарвался? Скотина на барском дворе, из хлеба взяли.
Федька ничего не сказал.
– - Теперь отдувайся.
– - Как же быть-то?
– - спросил Федька.
– - Старосту велел привесть, так не отпускает. Пойду за старостой. Смотри тут.
Ушел опять Василий. Опустился Федька на землю: чуял он, что беда стряслась над ним, а боялся задуматься над ней: и так у него все сердце выболело, -- не хотелось ему еще больше тревожить его.
Вечером собрал Федька всю скотину и погнал домой. Народ весь был дома, а Василий со старостой еще не возвращались. Только после сумерек пригнали они забеглую скотину.
VI
На другой день собралась сходка, потребовали и Василия на мир. Пришел он и стал к сторонке, ждет, что будет. И спрашивает один мужик старосту:
– - Что тебе на барском дворе сказали?
– - Известно, что! Велели принесть по рублю за штуку, больше ничего.
– - А сколько всей скотины-то?
– - Семнадцать штук.
– - Ловко! Значит, с наградой вас!
– - сказал мужик Василию.
– - Я тут, братцы, ни при чем!
– - заговорил Василий.
– - Вина не моя, -- я завтракать ходил.
– - Этого мы не знаем!
– - говорили мужики.
– - Ходи куда хошь, а за потраву плати. Промежь себя разбирайтесь, как знаете, а семнадцать рубликов мы с вас вычтем.
Василий заспорил:
– - Как же так? Скотина ваша, вы и отвечаете; мы за вашу скотину не плательщики!
– - Нет, брат, шалишь! Мы вам ее сдали, -- жалованье вам платим, одеваем, поим, кормим вас, а вы будете спать да убытки нам чинить. Нет, дудки! Много будет!..
– - Как знаете, только я не виноват: подпасок упустил!
– - С подпаска и вычитай! Он, паршивый, другой раз умней будет.
И положили мужики весь штраф с Федьки вычесть, -- велели Василью сказать ему об этом.
– - Ну, что, Василий Сидорович? Как там?
– - спросил Федька у Василья, когда тот вернулся в стадо.
– - Весь штраф с тебя вычитают.
– - Много ль?
– - Семнадцать рублей.
Как громом ударили Федьку эти слова. "Вот те и корова!" -- мелькнуло у него в голове; и точно камень навалился на грудь малому: подступили слезы к горлу, повалился он на траву и заплакал, как дитя малое.
1890
В БЛАГОДАТНЫЙ ГОД
I
Никакое время в течение целого года не встречается с таким волнением, беспокойством и нетерпением в серенькой деревенской жизни, как осенняя пора. К этой поре с полей все собирается, хлеб обмолачивается, узнается, сколько чего уродилось, за что трудились лето, происходит продажа излишков. У крестьян являются хоть на короткое время деньги в руках, с которыми можно и вопиющие нужды удовлетворить, и, если останется что, -- и душу отвести: кому в семье -- накупив для этого гостинцев, калачей, меду, кому в одиночку -- за бутылкой водки в трактире. Недаром и пословицы про эту пору говорят: "Осенью и у воробья пиво", "Осень-то матка -- кисель да блины, а весною-то гладко -- сиди и гляди".