Чтение онлайн

Воевода же, осторожно подмигнул отцу Афанасию. И тот ответил ему легким, едва заметным кивком. Они успели обсудить этот вопрос до общей встречи и найти решение, которое бы всех в целом устроило. А главное — устранило совершенно ненужное напряжение в полку. И, что немаловажно, усилило его…

[1] В обычных условиях лошадь нужно просто утыкать стрелами, чтобы надежно свалить. Если это, конечно, не получится «lucky shot». Или речь не идет о достаточно мощных луках и стрелах с бодкинами, обеспечивающими им глубокое проникновение в ткани. Но луки в степи традиционно не отличались особой мощностью, так как это не требовала их тактика применения. В даль они не стреляли. А точные выстрелы накоротке требуют легких луков с минимизацией всякого рода вибраций. Поэтому встретить в степи лук с натяжением более 25–30 кг (55–66 фунтов) можно было лишь случайно. Багатурские же луки с солидным натяжением были очень редки и носили ритуально-статусный характер, нередко позиционируясь как «оружие великого предка, которое никто не может натянуть, ибо предок был велик». Стрелы же с наконечниками в духе бодкин также мало употреблялись. По сути такого рода наконечники массово вошли в обиход только у английских лучников из-за узкой специализации. В степи же предпочитали что-то, оставляющее более широкую, но менее глубокую рану.

[2] Две тысячи рублей — это стоимость не коней, а совокупная смета.

Глава 6

1554 год, 29 июня, где-то южнее Тулы

Немного пошумев и устроив изящный демарш с голыми всадниками Андрей решил отвести отряд на отдых. Но туда, где его скорее всего искать не станут. Забравшись заметно южнее и восточнее. И облюбовал себе местечко в лесу, через который протекала небольшая речка. Тут тебе и водопой, и тишина, и покой, потому что татары в лес обычно не углублялись. А следы копыт на влажном лесном грунте они убрали, чтобы не смущать никого.

Место было примечательно еще и тем, что в округе хватало старых невысоких курганов. Явно каких-то древних погребений. Каковых хватало от Ладоги до Кавказа, ибо очень многие культуры индоевропейцев в старину их практиковали. Степняки мусульманами были в эти годы все еще лишь декоративно, держась в целом старого-доброго тенгрианства, с его культом предков. Что позволило Андрею прийти к выводу о нежелательности отдыха для них в этих местах. А ему и его людям — в самый раз. Подчиненные, к слову, тоже не сильно рвались здесь останавливаться. Но перечить своему безусловно удачливому командиру не стали.

Зачем им было отдыхать?

Так раненые есть. И вообще уставшие от непрерывного напряжения в походе. Ну и подумать, что делать дальше.

Андрей предполагал, что его выходка изрядно разворошило «осиное гнездо». Так что достаточно скоро новость о ней разлетится по округе. И он мог держать пари — степняки скооперируются, чтобы его зажать и уничтожить. Признаться, он и сам не мог подумать, выезжая в этот поход, что у него получится так пошуметь. И теперь не до конца понимал, как этим джокером[1] распорядиться.

В таком формате они и провели несколько дней, пока в один прекрасный момент, Зенон не прибежал со сдавленным криком:

— Татары!..

Камал ехал на своем жеребце и ловил с наслаждением редкие порывы ветерка. Жара стояла несусветная. Но его настрой был более чем замечательным.

Два года он организовывал малые набеги. И два года «улова» почти не было. Во всяком случае его хватало только для того, чтобы компенсировать затраты на поход и как-то прожить до следующего. В этот же раз ему повезло. Теперь за ним шла вереница из захваченных в плен людей.

Сорок семь юниц лет десяти-двенадцати весьма приятной наружности. За каждую из них дадут в Кафе много. Так-то как пойдет, но он рассчитывал выручить точно по тысяче, может по полторы акче[2].

С ними шло еще двадцать девять баб постарше. Но тоже не старух. С виду статных и приятных. За них давали поменьше, но тоже прилично.

Девяносто два мужика шли связанные в три колонны. Эти стоили мало, но и торга долгого не требовали. На галеры гребцы всегда требовались. Да и в рудниках кто-то должен был работать.

Имелись и мальчики. Сорок три паренька совсем юного возраста. Их ждала судьба куда более мрачная, чем смерть на рудниках. Он во время этого похода специально их ловил под заказ. Многие из них умрут в процессе, выживших же сломают, превратив покорные сексуальные игрушки для ценителей, и продадут за очень и очень большие деньги. Дороже любой красавицы. Ему, правда, перепадет лишь часть этой цены. Но и эти деньги весьма немалые.

Лошади же заводные и вьючные еле шли шагом, ломясь от нагруженного на них добра. Понятное дело, с селян много не взять. Но и зерно — уже дело, особенно в степи, где его никто не выращивает. Хотя и другого хватало. Тряпки, железные инструменты, меха и много еще чего.

Его отряд и три группы ловцов же, собранные в единый кулак, обеспечивали чувство безопасности. Вряд ли на такую толпу кто-то нападет. И это грело. Ведь по самым скромным подсчетам общий улов его предприятия должен был превысить двести тысяч акче или где-то за полторы тысяч рублей. И он цвел. Его душа пела. Он уже предвкушал, как подарит своей возлюбленной дорогие ткани и украшения. Как будет праздновать. Как будет радоваться жизни…

— Привал! — скомандовал Камал и махнул рукой в сторону леса и небольшую речушку, втекающую в него.

И весь отряд двинулся в указанное им место, чтобы встать на долгий ночной привал. Ибо солнце уже почти достигло горизонта.

— Не нравится мне этот лес, — заметил один из подручных Камала, его старый соратник.

— Он тебе всегда не нравился, — отмахнулся тот.

— Ты сам же видел курганы.

— И что?

— Не хочу их потревожить. Сам знаешь, всякое случается.

— Так мы и не пойдем в лес. Только хвороста на опушке соберем и все. Успокойся.

— Мне кажется, что из леса за ними кто-то наблюдает.

— Ты хочешь, чтобы мои уставшие воины в сумерках лазили по кустам и бурелому, проверяя твои страхи?

— Нет, нет, — помахал он руками. — Давай просто пройдем дальше.

— Уже темно.

— Ты же веришь моему чутью.

— Иногда оно тебя подводит. Да и кто в этом лесу может находиться? Волки? Кучка татей? Брось, — махнул он рукой. — Даже если там кто-то есть, нам он ничем не угрожает. Видишь какая мощь! — сделал он жест, охватывающий округу.

— Как скажешь, — мрачно произнес подручный и поклонившись, отъехал. Мнения своего он, все равно не поменял, но был вынужден смирится, ибо против воли командира пойти не мог и не хотел. Слишком долго они топтали степь вместе.