Рай-отдел
Шрифт:
Хозяин склада осторожно протиснулся в неприкрытую дверь — петли специально не смазывал, взвизгивают — недурная сигнализация от незваных посетителей. Отсюда до тупикового коридорного отвода буквально два шага. Теперь не наступить на болтающуюся плитку…
Особого страха не было. Ну, бабахнет в упор, все сразу и кончится. Не это пугало…
Коридорчик оказался пуст. Громоздились на шкафах рулоны нарезанной крафт-бумаги, висели на дверцах нетронутые замочки. Что-то было не так, но… Игорь прокрался до последнего шкафа — теоретически за его боковиной можно попытаться спрятаться. Гвоздодер наготове… Нет, глупо, здесь разве что мелкая мартышка затаится. Нет здесь никого…
Герой-кладовщик уставился в конец коридора. С головой явно было что-то не то — только сейчас осознал, что именно изменилось. Торцевой шкаф исчез, на его месте дверь обнаружилась. Если вспомнить, когда-то она там была, и теоретически оставалась, только зашитая гипсокартоном. Три года назад, нет, уже четыре, когда складские мощности ужали, оттяпав половину помещений, тогда в торец подвала авиакассы вселились. Вход к ним сверху, здешний коридор заделали наглухо, да еще и сам же Игорь шкаф к перегородке втиснул. Сейчас опять дверь и из-за нее табачным дымом несет. Характерным, смутно знакомым. А замок в двери какой-то новый. В смысле, старый и нездешний.
Игорь осторожно надавил на ручку двери. Заперто. И это правильно. Нам туда не надо. Мля, да что такое происходит?!
Машинально вернулся к себе, запер дверь. Голова работать отказывалась. Собственно, не удивительно, адреналин аж из ушей хлестал, и всякое прочее, нервное. Это пройдет. Вот обоняние уже вернулось — вон как хлоркой от самого себя невыносимо прет. Свитер в пятнистую тряпку превратился…
Игорь содрал свитер, надел поверх футболки камуфляжную спецовку. Ужас не отступал, голова по-прежнему не работала. Глотнул «Ессентуков», рука машинально потянулась к телефону. Провод не порвали, гудок имеем… Пальцы на автомате тыкали кнопки… коммутатор соединил… Только бы…
Вика сняла трубку:
— Слушаю вас.
— Слушай, тут такое странное дело… — Игорь не знал что скажет, о происшедшем подруге рассказывать явно не следовало, да пока и сам почти ничего не понял. Но облегчение от того что слышал ее голос оказалось таким всемерным…
— Алло? Слушаю вас, — повторила Вика. — Алло?
— Это я. Я еще на работе и…
— Вас не слышно…
Гудки…
Игорь глотнул минералки, утер облитый подбородок и набрал повторно.
Коммутатор работал безупречно. И трубку сняли быстро.
— Знаете, вас опять не слышно…
— Перезвони мне, — попросил Игорь.
Трубку положили…
Допив бутылку, Игорь сунул ее под стол — тамошний ящик для мусора оказался перевернут: мятые листы испорченных накладных, коробки от чернильных картриджей, почерневшие шкурки бананов: все шуршало под ногами. Да наплевать. Кладовщик глянул в зеркало — угол стекла треснул, но морда отражалась вполне знакомая, бледноватая, с чуть распухшим носом. Наверное, все-таки не сломан…
Тихое клацанье нажимаемых телефонных клавиш, гудок…
Трубку взял Викин сын:
— Ага, слушаю. А вас не слышно!
— Не пойму, то ли у нас что-то с телефоном, то ли рекламный автомат названивает, — донесся голос Вики — она явно возилась на кухне, вот звякнула кастрюля на плите.
Трубку положили…
Игорь тонкогубцами вывернул из патрона лампы разбитый цоколь, вкрутил свежую лампочку. Над столом разлился привычный и успокаивающий желтый цвет. Должна перезвонить, наверное, сейчас просто не может. Детей накормить нужно, то да сё… Перезвонит, она догадливая и чувствует сразу.
Телефон молчал. Наверху тоже было тихо. Среди неестественных ароматов порошка и хлорки витал призрак табачного дыма. Полузабытый, почти экзотический… «махорка» ему имя…
В «складской-химической» Игорь запихал на место уцелевшие пачки порошка, начал подметать. Тишина угнетала. Может, по мобильному позвонить?
…— Извините, вы вне зоны мобильной связи… — вежливо сообщила трубка.
Черт, и эти туда же. Нет у них на подвал сегодня сотовых мощностей, козлы такие. Нужно наверх подняться. А еще лучше…
Игорь поспешно переоделся: «гражданские» джинсы, куртка, мобильный не забыть… На сегодня «Межкнига» может обойтись без инспектора, и так порядком перетрудился. Если хватится начальство, соврем что-нибудь. Дверь запереть и опечатать…
На ступеньках лестницы оказалось, что в паху побаливает и ощутимо. Что за дикая история? Нет, не думать пока об этом.
Валерик за стойкой «вахты» принял тубус с опечатанными ключами, подождал, пока распишутся в журнале сдачи и с рассеянным видом спросил:
— Не знаешь: «человек как личность» десять букв, что-то вертится, да не вспомню.
Угу, не знал, да еще и забыл.
— «Индивидуум», наверное, — буркнул Игорь, направляясь к дверям.
Двери в «Межкниге» стояли практически антикварные: двойные, хорошего дуба, с латунными отбойниками внизу, — уцелели в неприкосновенности с эпохи развитого социализма, разве что внешние стекла нынче затемнены зеркальной пленкой. Кстати, недурно тогда на этой пленке наварилось…
Привычные мысли, пусть корыстные и меленькие, помогали сохранять остатки спокойствия. Но, уже берясь за длинную рукоять наружной двери, Игорь с болезненной тоской осознал: всё не так, всё изменилось. Навсегда изменилось…
Снаружи была зима. Игорь глянул на свои кроссовки — выскочил в рабочих, теперь вокруг ношеных «адидасов» истаивал снег. Под подошвами темнела раскисшая земля, ни каменных плит ступенек, ни асфальта. Кроссовки ощутимо увязли, из-под левого выглядывала жухлая длинная травинка…
Все же еще поздняя осень, наверное…
До боли знакомой улицы, города, да и вообще Москвы больше не было. Невнятная, то ли пустошь, то ли луг, за ним угадывался неровный уходящий склон, порядком заросший кустами и невзрачными деревцами. «Взрачные», видимо, того… вон одни пни торчат… В стороне темнело непонятное бревенчатое строение, вознесшее кривой скат крыши чуть повыше кустов. Подалее, за зарослями камыша виднелась тусклая лента речной воды. Русло относительно широко — дальний берег тает в белесой, грозящей разродится влажным снегом, пасмурности неба. Унылая промозглость на всем…